«Все крысы похожи между собой», — подумалось Полине. Окружавшие смотрели альфе в рот с неприкрытым раболепием, а тот раздавал бетам короткие поручения, которые разносились дальше по стае. Что и говорить, неприятный тип. Вседозволенность налицо, или, точнее, на морду!
— Это Эрглю… Эрфольг? — поправилась Полина.
— Да. Альфа, — цыкнул Юрец. — Впечатляет?
— Он мне не нравится.
Муж уставился на её честность, как на гнилую крупу.
— Ты совсем ку-ку, жена? Это не он тебе, а ты должна ему нравиться! Иначе, кх-х-х! — и недвусмысленно провёл себе пальцем по горлу. Мужик в белом тут выцепил их вниманием из толпы и знаком поманил приблизиться. Сердце у Полины пропустило несколько тактов. Юра оправил униформу, взбодрился. Двинулся к альфе, не выпуская руки жены.
Эрфольг окатил необычную пару максимально презрительным взглядом и хлёстко заметил:
— Альбрандт, вот и ты. Тебе напомнить, что самок водить в систему можно только с предварительного согласования?
Юра крепче сжал Полинину ладонь.
— Это не просто самка, Рауль Евгеньевич. Это наш возможный ответ альянсу.
Эрфольг на такое дерзкое заявление скривил тонкий рот, словно съел нечто невообразимо кислое, и удостоил Юру ответом:
— Поясни. А, нет. Начнём с сегодняшнего вечера. Ты свидетель инцидента в музее? Что случилось?
— Стычка с силами Балясны, — прямодушно ответил муж. — Попытка похищения шалмея крысолова с их стороны, защита артефакта с нашей.
— Каким образом вы оказались там? — сборище крыс притихло от вопроса альфы, и все уткнулись вниманием в гамму-один. Сотни блестящих чёрных глаз обратились на Полину.
— Мы с гаммой-два, первопомётным гаммой-три и котами Бастовыми тоже задались целью её похитить. — Юра звучал твёрдо и уверенно, хотя среди крыс донеслись возмущённые перешёптывания. Как поняла Полина, участие котов в крысиной возне не одобрил никто.
— Для чего, Альбрандт? До меня доходят сведения о странных авантюрах с твоим участием в последние дни. Про грифонов я тоже знаю. Ты что-то держишь на уме и не посвящаешь в планы альфу, говори.
Юра глянул на Полину. Прочистил лёгкие долгим вздохом и ответил:
— У нас есть решение по конфликту с королём. Мы можем дать отпор силам альянса.
— И каким же образом?
— Вот, — Юра указал на жену, — эта дудка. А вот её первый владелец. Трубадур вернулся, раттенменши.
Моментально сотни носов и глаз устремились на Полину. Она вновь ощутила себя так, словно во сне пришла на работу голой. Робея, но не сдаваясь, вытащила из камуфляжки и показала собранию шалмей. Венедикт Карлович во втором ряду опустил голову и посжимал жилистые руки. Настал момент истины.
— И-и-и, что вы намерены делать с ней и с дудкой? — Эрфольг говорил быстро, и в его властном тоне Полина уловила не более, чем высокомерное раздражение.
— Играть, — как очевидность заявила она, на секунду пересеклась взглядом с мужем и — благо трость уже была вставлена в инструмент — поднесла оружие к губам. Стремительная мысль пронеслась в голове — что она не успела опробовать дудку, примериться, настроиться, обкатать — но было поздно. Первые ноты марша разлились над коллектором. Шалмей звучал слабее гобоя, но акустика делала своё дело. Пальцы Полины сновали по отверстиям, как по клапанам, словно на неё снизошло озарение, и старинная дудка вдруг стала частью её собственного тела. Словно она всегда, всю свою жизнь выманивала музыкой крыс из средневековых городков. Марш лился чисто и напористо, не весело, не как в детстве играл папа, а грозно — так, как должен играться. Полина смотрела в тёмные глаза альфы и видела, что тот поглощен музыкой. Он больше не выглядел надменным и циничным — музыка поглотила его сознание. Торжество забурлило в жилах Полины. Марш работал. Она сделала шаг назад — к выходу из коллектора — и Эрфольг потянулся к ней, точно несмышлёный крысёнок к матери. Крысиная масса колыхнулась за предводителем. Все они якобы спали наяву и видели райские сны, настолько блаженными и безмятежными стали их лица. Даже на концертах во время выступлений Макса в зрительских глазах она не видела столько обожания!
Обалдеть, слава! Полина Дурова — пастырь крысиных стай.
