Полина быстро спряталась за ящики и прежде, чем сообразила, что гобой остался лежать посреди бункера, дверь с грохотом распахнулась. Раттенменши в камуфляже втолкнули внутрь две фигуры, на миг в проеме, в луче диода почудилось волевое лицо старшего Альбрандта, и с тем крысы опять запечатали хранилище. Одна из фигур неловко поднялась, ринулась к двери и принялась биться в неё, мыча неразборчивые ругательства знакомым голосом. Вторая с трудом села.
Полина догадалась, что они были связаны и в намордниках. А ещё, что к ней отправили собак. Фонарик осветил две растерянные мордашки с тугими ремнями на них, и Полина ринулась освобождать Милану с Диной.
— Как это снимается?
Дина промычала и указала стянутыми ремнём руками в пряжку на затылке. Секунда, и она заговорила.
— Фу-у-ух, проклятые крысы! Да развяжи меня! Это всё из-за неё, вечно из-за неё! Дряная собачонка!
Ей ответом было гневное гуканье Миланы. Полина грешным делом подумала, а стоит ли освобождать подруге морду, или оставить, как есть? Но это было бы жестоко.
Она помогла девочкам избавиться от пут. Дина заскулила и потёрла колено — очевидно, оно всё продолжало болеть.
— Вот и помогай крысам после этого! — разлаялась младшая сестра. — Ну вернись, Венечка, я тебе устрою!
— Помолись Луне и Лесу, чтобы не альфа за тобой пришёл, щеночка! — осадила её Дина и с мукой глянула на Полину.
— А что альфа? — та почуяла запах жареного.
— Да почему мы здесь, как ты думаешь? Эрфольг приказал отправить нас с ней и всех кошек, помогавших крысам, на кастрацию за несанкционированный проход под мостами! Прикинь?
— Чиво?! — писк Полины затопил спертый воздух комнатушки.
— Та-во! — передразнила Милана. — Он нас навеки собаками сделает после битвы! И котов не пощадит!
— Это ты не была осторожна! — по-новой завелась Дина.
— Ох, можно подумать, он бы не пришёл к этому рано или поздно! Ему только повод дай! Он же сумасшедший!..
— У тебя все сумасшедшие, и Юрка тоже!
— Ну в сравнении с альфой он цветочек! — Милана растерла запястья. Замерла и по примеру Полины пнула дверь. — Дурацкая ты, дурацкая! Как нам помочь им, как мне спасти Веню?
— Никак, ав! — огрызнулась Дина. — Как ты отсюда сбежишь? У них замки что надо! Напор воды выдерживают и крысиных зубов, не то, что твои лапки!
Милана зло уставилась на неё. Упёрла руки в боки и заявила:
— Вы как хотите, а я буду делать подкоп!
— Здесь кругом бетон!
— Ну и что?
Милана выпустила чёрные твёрдые когти и принялась старательно скрести пол.
— Только поранишься!
— Неважно! Мой Веня! Я должна выбраться!
Она шоркала-шоркала когтями, дошла до твёрдого бетона, остановилась и заскулила:
— Оу-у-у, нам конец! Наши мальчики умрут, а нас самих кастрируют и ошкурят! — И заплакала, растирая грязь по лицу.
— Ну не надо, Мил. — Полина встала, чтобы её обнять, и сама расплакалась у бока собаки. Даже сдержаться не смогла. Дина раздражённо зарычала. Нехотя поднялась с ящика и доковыляла до плакс.
— Тоже мне трубадур с овчаркой! Будьте стойкими, будьте спортсменами! И если вы действительно хотите наружу, лучше бы вам собраться! Нюни распускать точно не вариант.
— Это да-а-а, — проплакала Милана.
— А что дела-а-ать, — вторила ей Полина.
— Давайте подумаем, что у нас есть! — Дина оглядела полностью бесперспективно обставленную комнату. — Любая фигня может нас выручить. Ломать ящики не вариант. Можно поджечь тут всё моей зажигалкой и умереть красиво.
— Ой, — девчонки вжались друг в дружку.
— Но мы этого, конечно же, делать не станем, — тут же успокоила Дина.
— По-годи, что это у тебя так давит? — Милана отстранилась от рыжей. — В кармане, такая п-плотная штука, аж больно.
Та полезла внутрь камуфляжки, которую не меняла с музея, и, нащупав, ахнула.
— Это…
— Что?
— Безоаровый камень! — Полина выцепила его двумя пальцами: плотный, серый, невкусный.
— Ого! Настоящий? — взбодрилась Милана. — Это Юра тебе дал?
— Ага. Он говорил, что колдун может задумать животное, прикусить камень, сказать…
— «Мутабор». — Дина, разумеется, знала этот прикол.
— Да. И стать чем хочешь!
— Мухой! Стань мухой! — Милана схватила её за руки прежде, чем Полина подумала о том же.
— Только надо слово не забыть после превращения!
— Ну мы-то ей подскажем! — рассудила Дина. Полина ощутила шаткость в ногах, но делать было нечего. Она отгрызла кусочек камня и прошептала:
— Мутабор!
В точности как с крысой мир мгновенно, раз в тысячу увеличился в размерах. Полина распластала крылья на бетоне, потом зажужжала — оказывается, мухи делали это не ртом, а маленькими отростками около крыльев — поползала-поползала немного, привыкая…
— У нас нет времени! — раздался грохот голоса Миланы. Полину схватили в капкан ладоней и выпустили прямиком в замочную скважину. Она еле удержалась лапками за движки и поползла наружу, в пространство коридора. Вытянула волосистое толстое тельце через щель и зажужжала от радости — она и впрямь оказалась на свободе.
— Мутабор! — дунули попеременно два дыхания из замочной скважины. — Мутабор!
