— Значит так! Этих обоих в кандалы! Бригаду разведки возьмешь на себя, а командиром полка временно назначаю, — нахожу глазами сотника первой сотни и тыкаю в него пальцем, — вот его!
Наблюдаю немую сцену и усмехаюсь про себя.
«Ревизор отдыхает!»
После секундной заминки Калида кивает охране, и мои телохранители быстро вяжут обоих командиров. Те не сопротивляются, только по-детски пытаются оправдаться.
— За что, господин?!. — Разом посерев лицом, кричит Стылый, и ему вторит ошалевший от неожиданности булгарин.
— Да мы за тебя в огнь и в воду! За что?!.
На миг фокусирую на себе глаза обоих и разом обрезаю их вопли.
— За что⁈ Вот вечером приду, и вы мне на этот вопрос сами ответите. Ответите верно, помилую, а нет, тоды точно не место вам в моем войске. Выгоню поганой метлой!
От сказанных слов все замерли, но полный смысл всего произошедшего, я уверен, уловил лишь Калида.
Усмехнувшись про себя, жестом показываю застывшей охране: «Уводите, чего встали!»
Солнце уже в зените. Несмотря на сентябрь, еще по-летнему жарко, и я сижу в тени навеса на каком-то дворе ближайшего к площади дома. Кремль оцеплен, но штурма я пока не начинал. Там в крепости сотни две-три дружинников, дворовые да бабы, включая княгиню Александру Брячиславну и троих ее детей.
Коли идти на штурм в лоб без подготовки, то потери неминуемы, а коли дождаться подхода артиллерии, то пожар в кремле и ненужные жертвы гарантированы.
«Дилемма!» — Мысленно пробурчав, уже в который раз не могу прийти к однозначному решению.
Можно, конечно, подождать! Рано или поздно защитники кремля сдадутся, но такой вариант мне тоже не нравится. Во-первых, это может продлиться и месяц, и два, а у меня нет времени здесь рассиживаться, мне надо возвращаться в Тверь. Во-вторых, морить голодом женщин и детей как-то тоже не комильфо! Славы доброй не принесет.
— Изволь, господин консул, кваску нашего испробовать! — Дородная хозяйка дома с радушной улыбкой на устах поставила передо мной крынку с квасом.
Благодарю ее, но пробовать не спешу. Хрен их знает этих киевлян! На лицах улыбки, а что там в душе — один бог знает. Потравит еще!
Вообще, горожане уже обвыклись к нежданным чужакам, но все ж глядят с недоверчивым непониманием. Грабить не грабят, полон не берут, дома не жгут, а чего тоды пришли⁈ По нынешним меркам непонятно! Тем не менее те, кто посмелее, уже на улицах: торгуют, выспрашивают: «Кто такие, чего пришли, зачем?»
Мне нужно было взять власть в городе тихо и полюбовно, и ведь почти получилось. Обломались на последнем шаге!
С досадой смотрю на стены кремля, на ворота, и тут мне приходит в голову мысль:
«Сами ворота на вид крепкие! Дубовые, обшитые бронзой, тараном не прошибить… Это если они завалом изнутри подперты, а если нет… — Прищурившись, оцениваю взглядом ворота. — Тогда, их самое слабое место — петли!»
Середина сентября 1263 года
Две сотни арбалетчиков, спрятавшись за сколоченными щитами, выдвинулись на прицельную позицию и не дают защитникам даже носа высунуть из бойниц.
Рядом со мной шестеро стрелков, у каждого из них в руках полуторалитровое ядро для баллист, начиненное порохом. Каждое ядро в сетке с крюком, и, нарисовав на песке ворота, я объясняю парням куда надо вбивать крюки.
— Вот смотрите, — рисую им места, где обычно крепятся петли ворот, — заряды должны быть, как можно ближе к петлям. Уяснили⁈
Получаю утвердительные кивки и дружный ответ:
— Понятно, господин консул!
После этого оцениваю взглядом еще двадцатку бойцов, стоящую рядом с толстым восьмиметровым бревном. Оно обвязано так, чтобы каждый из двадцати штурмовиков мог ухватиться за веревочную петлю и приложить максимум усилий.
Получаю от их десятника рапорт о готовности и даю отмашку.
— Ну, с богом!
По команде арбалетчики перестраиваются в три линии, делая и без того плотный обстрел бойниц практически непрерывным. Такой огонь не дает защитникам кремля ни одного шанса нанести прицельный выстрел, и, пользуясь этим, минеры рванули к воротам.
Смотрю, как они бегут, растянувшись в две линии, не обращая внимания на те редкие стрелы, что все-таки летят в них со стен. Не сдержавшись, морщусь с досады, когда одна из них каким-то немыслимым способом все-таки достигает цели.
Крайний в левой тройке боец вдруг с криком падает на землю, хватаясь за торчащую из ноги стрелу. В полном соответствии с приказом его товарищи продолжили бег к воротам, а за раненым выдвинулась тройка подготовленных для этого санитаров. Прикрываясь большими, сколоченными из толстых досок щитами, они добрались до раненого и начали оттаскивать его из зоны поражения. Эта возня с раненым привлекла к себе все внимание стрелков на стенах, позволив остальной пятерке минеров благополучно добраться до ворот.
