Приладив свои заряды в районы петель, они подожгли запалы и тут же бросились обратно. Все пятеро были примерно на середине площади, когда прогремел взрыв. Когда-нибудь в будущем взрыв пяти шаров с неочищенным порохом не произведет впечатления, но сегодня это было сродни обрушению неба на землю. Грохнуло так, что земля вздрогнула под ногами, и, кажется, весь город Киев шатнуло из стороны в сторону.
Бойцы вокруг меня хоть и были готовы к взрыву, но все равно аж присели и слегка оглушенные застыли в ступоре. Воротную башню заволокло черным дымом с рыжими языками пламени, а по всей площади растекся серый вонючий туман.
Понять, насколько разрушительным был взрыв еще невозможно, и я жду, пока пороховая дымка рассеется.
Несколько томительных мгновений, и в разрывах серой пелены уже видно, что башня осталась цела. Несколько покосилась, но в целом, выдержала, а вот ворота, как я и ожидал, сорвало-таки с петель. Взрыв вырвал ворота с места, но сцепленные тяжелым запором дубовые створки не рухнули вниз, а расклинились в воротной арке, по-прежнему перекрывая проход.
К такому исходу я тоже подготовился и командую бойцам с тараном:
— Пошли!
Подхватив тяжелое бревно, двадцать стрелков сорвались с места и побежали к воротам. Защитники на стенах все еще ошарашены взрывом, и ни одна стрела не встречает бегущих.
С полного разгона таран врезается в ворота, разваливая их на две части и обрушивая разбитые створки вниз.
Стоящие наготове отряды встречают это успех радостным ревом, и боевой клич Твери гремит над площадью.
— Твееерь! Твееерь! — Надрывая свои луженые глотки, конные сотни срываются с места в галоп и на полном скаку врываются в темное нутро обгоревшей воротной арки.
На мгновение клич стихает, но тут же вспыхивает вновь вместе с лязгом железа, но уже изнутри кремлевской стены.
В приемной горнице княжего терема жарко и душно. Рассевшиеся по лавкам бояре потеют и сопят нервным дыханием. Десятки толстых горящих свечей добавляют еще жару, а маленькие оконца хоть и открыты, но так невелики, что неспособны принести вовнутрь уличную прохладу.
Гремя железом, первыми в палату входят мои телохранители и застывают по бокам распахнутой двери. За ними вхожу я и, не останавливаясь, иду между двух боярских рядов. Охрана не следует за мной, а остается у входа. Это стоило мне серьезного спора с Калидой. Тот категорически настаивал на том, чтобы стража не оставляла меня одного ни на минуту.
— Мы только что взяли штурмом этот город! — Убеждал он меня. — У многих из сидящих в зале от нашего оружия погибли близкие, а может и сыновья. А вдруг кто-то из них не сдержит эмоций и попробует отомстить⁈
Я со всем соглашался и отбивался лишь одним аргументом.
— Ты хочешь, чтобы я пришел на встречу с женщиной окруженный со всех сторон охраной⁈ Чтобы потом все зубоскалили, мол, консул Твери испугался киевской княгини⁈
В конце концов все закончилось, как и всегда, Калида плюнул и сказал: «Поступай как знаешь, но меня потом не вини!» Будто я когда-нибудь его хоть в чем-то винил!
Теперь вот шагаю под прицелом хмурых насупленных взглядов и чувствую, как неприятно заныла зажившая на левом боку рана. Словно бы напоминая: вот к чему приводит твое легкомыслие!
«Пожалуй, Калида был не так уж и неправ! — Постфактум соглашаюсь со своим другом. — Вон тот мордатый вполне мог припрятать ножичек за голенищем!»
Ничего удивительного, ведь еще несколько часов назад на площади кремля шел бой. Короткий, но яростный и злой! Хотя с того момента, как мы ворвались во внутренний двор, сопротивление было обречено.
Защитники сломались окончательно, лишь когда я въехал в кремль и громогласно пообещал всем, кто сложит оружие, сохранить жизнь. Это послужило финальным гонгом, и оставшиеся княжеские дружинники побросали мечи и копья на землю.
Во избежание ненужных эксцессов я приказал запереть всех пленных на конюшне, занять башни и стены, но входить в княжий терем запретил.
«Не стоит излишне злоупотреблять силой и пугать женщин да детей! — Подумал я тогда. — Лучше поговорить в более спокойной обстановке!»
Послав к княгине боярина Яриму Истомича, я настоятельно посоветовал той немедленно собрать именитых людей киевских на заседание думы. Княгиня благоразумно послушалась, и сбор городского совета подействовал успокоительно на всех. На саму Александру Брячиславну, на бояр да и на весь остальной народ киевский. А что!.. Не грабят, не убивают, думу вон собирают, значит, все как обычно, волноваться не о чем!
Я пришел, когда все уже собрались и расселись по своим местам. Специально заставил их ждать, дабы не расслаблялись совсем и четко понимали, кто тут ныне заказывает музыку.
