Калида отреагировал мгновенно, и его гонцы тут же потекли сквозь толпу в поисках сотников и десятников. Через пару томительных минут обратное движение все-таки началось.
Смотрю, как стрелки откатываются назад, занимая улицы и дворы ближайших домов, а сам двигаюсь в противоположном направлении. У самых ворот стоит группа всадников и на повышенных тонах ведет переговоры с кем-то скрывающимся за зубцами башни.
— Отворяй ворота, и живы останетесь! — Горяча коня орет Боян, а в ответ ему несется со стены.
— Ты кто такой, пес бродячий⁈
— Сам ты пес! — Посылает проклятия киевлянам Стылый. — Спускайся сюда, я тебе твой поганый язык отрежу!
Слушая эту перебранку, смотрю на стены и вижу, как пустующие проемы бойниц занимаются лучниками.
«Кажется, в кремле попросту тянут время, и я был прав по поводу западни!»
Словно в подтверждение моих мыслей с башни летит проклятие.
— Сдохни, тварь!
И вслед за ним со всех бойниц начинают сыпаться стрелы.
Ощущаю лишь стремительный шорох накрывающего меня щита, и вслед за этим удар стрелы сотрясает воздух.
«Фу ты!» — Облегченно выдыхаю, косясь на двух телохранителей, закрывающих меня с обоих сторон.
— Отходим! — Заорал мне прямо в ухо Калида, заслоняя меня своей мощной фигурой.
Слышу вокруг крики раненых, и дикое ржание лошадей, но большинство всадников уже отошло под прикрытие домов и не попало под предательский огонь.
Пара мгновений суеты, и мы уже отъехали на безопасную дистанцию. Стены кремля вроде бы еще совсем рядом, но для стрел мы уж вне убойной досягаемости.
«Именно поэтому огнестрел при всей своей громоздкости и медлительности вытеснил луки и арбалеты! — Мой аналитический склад ума вне зависимости от опасности ситуации тут же отреагировал злой иронией. — Будь у противника даже наши громобои, сейчас бы завалили площадь трупами!»
С угла выходящей на открытое пространство улочки смотрю на опустевшую площадь. На ней уже почти никого не осталось. Раненых успели оттащить в безопасное место, а убитых нет и вовсе.
Все конные сотни отошли вглубь улиц, а на площади я вижу лишь двоих: Бояна и Стылого. Эти двое, отмерив дистанцию от ворот шагов в полста, отдали коней ординарцам, а сами остались стоять под ливнем стрел, отвечая стрелкам на стенах отборной бранью и обидными прозвищами.
У обоих хорошая броня, добытая в бою или купленная за свой счет. Это не чета казенным тегиляям! На голове — шлем с койфом, грудь и спина закрыты кованой кирасой, на руках и ногах — кольчужные рукава и шосы. Все это усилено наплечниками, наколенниками и круглым кавалерийским щитом в левой руке. С такой защитой можно и покуражиться. Ранить могут, но убить… Разве что как Ахиллеса в пятку!
Я знаю, что еще с тех времен, когда оба они служили под командой Ваньки Соболя, между ними шло негласное соперничество. Кто быстрее на коне промчит, кто точнее попадет в цель, кто ловчее приказ выполнит — вот и сейчас, вроде бы, не юнцы уже, а случая покрасоваться не упустили.
Стоя под смертоносным градом и подзуживая друг друга, они отбивают щитом и свободной правой рукой все летящие в них стрелы.
Глядя на эту неподобающую командирскому званию браваду, Калида грозно забурчал:
— Закончится бой, я им обоим всыплю так, что мало не покажется.
Молча кивнув, соглашаюсь с другом, но все же добавляю:
— Тока не свирепствуй, дружище! Не забывай, что они своим бахвальством львиную долю стрел на себя стянули, и тем, возможно, жизнь кому-нибудь из своих бойцов сохранили.
Калида на моим слова только поморщился.
— Ну что ты их выгораживаешь! — Он с досады сплюнул. — Им бы десятком командовать и то выше головы! Кабы не ты, много бы они своей бравадой жизней сохранили⁈
Тут Калида прав, за то, что устроили столпотворение на простреливаемой со всех сторон площади, оба достойны наказания, но «рвать погоны» я с них не буду. Наград лишу, наору, может в морду дам, но разбрасываться такими кадрами не следует! Кадры надо воспитывать, люди идеальными не рождаются!
Пока мы с Калидой препирались, на стенах кремля, видимо, решили не тратить впустую стрелы и угомонились. Лучники скрылись за зубцами бойниц, а я подозвал все еще стоящих посреди площади полковников.
— Ну-ка, ко мне оба!
Грохоча железом, полковники поспешили на зов и замерли в шаге, с трудом скрывая довольные улыбки.
Смотрю на них и понимаю, что тратить сейчас слова дело пустое, и кулаки тоже не помогут. Чтобы я ни сказал, они пропустят мимо ушей, а в памяти останется только адреналин в крови, восторг и преклонение бойцов перед удалью своих командиров.
«Может, Калида прав, — мелькнула на миг мысль, — разжаловать обоих! А кого на их место?!.»
Вопрос даже в мыслях повис в воздухе, и я выругался про себя:
«Вот дерьмо! Ладно, будем работать с тем, кто есть! Только таким безбашенным рубакам, как эти двое, для прочистки мозгов нужна суровая пилюля. Как говорится, убить, чтобы не убило, но напугало до усрачки! Только тогда на пользу пойдет!»
Одеваю на лицо самое жесткое выражение и обращаюсь к Калиде:
