Скрипит запор, взвизгивают несмазанные петли, и я захожу вовнутрь. В пляшущем свете свечи вижу очумелые со сна лица обоих полковников.
«Видать, никто меня здесь уже не ждал! — Усмехаюсь про себя. — Прав был Прохор! Спать надо было ложиться!»
Проведя жестким взглядом по растрепанным фигурам, останавливаюсь на булгарине.
— Ну что, Бо’ян Руди, хочешь еще у меня спросить за что ты наказан али сам мне скажешь⁈
Булгарин говорить не мастак, он лучше управляется с саблей, чем с языком.
— Дык, чего ж! — Начинает он. — Ясно ж! Виноват, за то и наказан!
«Признание вины уже хорошо, но хотелось бы понимания!» — Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Это будет уж совсем непедагогично, поэтому держу на лице строгое выражение.
— Так в чем же вина твоя, Бо’ян⁈ — Повторяю вопрос и вижу, толку не будет.
Полковник мой в ступоре и всем своим видом показывает: «Мое дело не думать, мое дело по твоему приказу головы вражеские рубить!»
Оставляю булгарина в покое и перевожу взгляд на Стылого.
— Ну, а ты, Еремей, сразумел за что⁈
Этот, видно сразу, голову над сим вопросом поломал, потому как, не отводя глаз, отвечает:
— Думаю, за то, что гордыню свою поперед дела поставили, а нам, полковникам, прежь другого надоть о воях наших думати! Не о славе и наградах для себе, а о выполнении приказа твого, господин консул!
«Ого! — Мысленно поздравляю себя с уже и нежданным результатом. — Молодец, Еремей Стылый! Будет из тебя толк!»
Порадовавшись в душе, внешне же сохраняю прежнюю суровую жесткость. Ни слова не говоря, делаю шаг к двери, но у самого порога останавливаюсь и поворачиваюсь к замершим полковникам.
— Ну чего встали-то, кто за вас полками вашими командовать будет! Я что ли⁈ А ты, Бо’ян, спасибо скажи Стылому! Иногда надо и головой думать, а не только саблей махать!
Середина января 1264 года
Сани неторопливо катятся по Южному тракту. Кутаясь в шубу, я прикрываю глаза и слышу лишь хруст снега под полозьями, гул роящейся вокруг толпы и яростные крики конных стрелков, что торят моим саням дорогу.
Не переставая, они орут на лезущий под копыта тверской люд.
— Разойдись! Дорогу консулу!
Забитая народом улица заканчивается не менее забитой Преображенской площадью, и сидящий на облучке возчик Семка правит к воротам Тверского кремля.
Ныне народу на Твери столько, что реально некуда яблоку упасть. Только-только отгремели дебаты и прошли выборы консула Союза. Не без гордости скажу, что с большим отрывом от всех прочих кандидатур победил ваш покорный слуга. Победил честно, без всяких подтасовок и подковерной игры, ибо некому со мной равняться ни по славе в Земле Русской, ни по делам свершенным.
Даже Княжья палата упокоилась и без выкрутасов проголосовала за меня. Видимо, все решили, что пока я жив, не совладать им со мной. Проще дождаться пока помру, но, надеюсь, небеса им скорой радости не доставят.
После выборов консула я протащил через Собор и Княжью палату новый судебник, и вот тут-то баталии были похлеще, чем за место консула. Никому из князей не хотелось отдавать свое право судить как вздумается, и я их понимаю. Как сказали бы в моей прошлой жизни, законопроект не прошел в первом чтении.
Правда, и я уже «собаку съел» на том, как с таким сопротивлением бороться. Все силы немедленно были брошены на депутатов Земского собора. Разъясняли, убеждали и чего греха таить: подкупали и запугивали, но Собор все-таки судебник принял. Со всеми его поправками и рядом новых статей. Тогда я вновь вернул вопрос в Палату князей, ведь коли Земский собор принял новый судебник, то получается, что князья супротив воли народа идут, а тут есть о чем задуматься! В общем, в ход вновь пошла уже отработанная схема: убеждение, подкуп, запугивание, и со второй попытки большинство князей проголосовало «за».
Думаю, этот день когда-нибудь в будущем потомки сделают праздником и выходным, ибо по значимости трудно переоценить такое событие как принятие общерусского уголовно-гражданского законодательства. Ведь это не просто понятные для всех нормы прав и наказаний, это еще и одна из трех мощнейших скреп, связывающая города и народы воедино. Один язык, один закон, один Бог! Как-то так! Ну, и для меня небольшое подспорье, так сказать, рычаг воздействия на плохишей, что не хотят слушать правильных советов. Есть в новом судебнике парочка завуалированных статей, по которым я хоть сейчас могу любого думского боярина или даже члена Палаты князей к ответственности привлечь. Так, на крайний случай приберег, авось не пригодится!
