В Каросе согласились с этим… «недоразумением». И так я два часа назад стала женой Эндари. Наглого высокого красавца, молодого капитана собственной команды в отряде, сына главы этого самого отряда и прочее прочее… Которого надо дурить все это время, направлять на ложные следы и подчистить свои основательно. Затем при хорошем раскладе мы разведемся. При плохом, а зная, как любит Судьба шутить надо мной, скорее всего будет второй вариант, парнишку придется ликвидировать.
Хотя какой он парнишка? Молодой мужчина двадцати четырех лет. Ну да ладно. Пожил уже.
Несмотря на то, что я не убивала до этого сама… к смерти относилась философски. Мы все большое игровое поле Судьбы, да и жизнь с ассасинами не учит трепетности к жизни. Но своей я еще дорожу.
— Интересно, почему он не поцеловал тебя в губы? — спросила Николетт, потягивая третью «Буйную вишню». — В Каросе так не принято?
— Принято, — равнодушно пожала плечами я. — Но мы же не по-настоящему… Хотя, может, он просто застенчивый, — сказала я и тут же рассмеялась глупости которую сморозила.
— Да-да. Застенчивый. Глазеть на твою фигуру, да и на всех проходящих барышень это ему не мешало.
Она была права. Но на самом деле, так вели себя многие мужчины их Кароса, которые волей случая оказывались в Нуринии. Никаких длинных балохонистых платьев, яркие помады, девушки, которые не бояться громко смеяться и смотреть прямо в глаза.
— Через час я тебя оставлю, — сказала подружка, отставив пустой бокал.
— Минералки?
— Ха!
Николетт не способны вывести из строя коктейли из вишневого пюре с добавлением виски. Один стакан минералки, и она почти как стекло.
Около полуночи она чмокнула меня в щеку и растворилась в ночи, тряхнув своими красно-коричневыми волосами. Она сказала, что направляется в музей. Кажется, я что-то такое припоминала. Задание последить за каким-то артефактом.
Гильдия ассасинов — не гильдия убийц, на самом деле. Это осталось в прошлом много веков назад.
Мы скорее контора, занимающаяся частными расследованиями, шпионажем. Тем, за которое не берется полиция, или тем, которое незаконно. Но гильдия как адвокат, по закону не может распространить грязную информацию о своем заказчике. Особые заказы бывают… Те, к которым мои друзья относятся философски. Только денежку заплати побольше.
Дома я сняла дурацкое кремовое платье, хоть и не пышное, но все равно блеск атласа раздражал, напоминал о фальшивой свадьбе. Распустила низкий пучок, черно-коричневые волосы заструились по телу, ниспадая до поясницы. Так, этот дурацкий кукольный макияж тоже надо смывать. Неудивительно, что Эндари даже не захотел целовать меня. Боялся, что все это отпечатается на его лице.
Ай! Надо было умыться, прежде чем отклеивать кукольные ресницы. И зачем мастерица их приклеила, мои тоже нормальные. Я устала оттирала бежевые и розовые тени, которые как заявляла та же мастерица, оттенят мои теплые карие глаза. Но я-то знала, что лучше всего мне идет золотистые оттенок. Но выглядеть в лучшем свете и стараться ради напыщенного капитана мне не хотелось. Хотя, наверное, надо было. Может влюбился бы… и дело бы стало проще.
Раздался телефонный звонок, я подскочила к мобильнику.
— Лоуренс! Ты не на задании, — заворковала я в трубку.
— Нет, сегодня свободная ночь.
— У кого-то может и да. А я вот в кандалах брака!
Он рассмеялся в трубку, и я замлела от его смеха.
— Ты все еще свободна, ты ведь прекрасно это знаешь, — сказал он.
— Но шутки про замужество такие смешные!
— Давай, тогда прими теплую ванну, расслабься и представь, где бы тебя поцеловал муж.
Я хотела ему сказать, что я бы представляла его, а не мужа. А лучше бы он приехал ко мне. Но… я знала, что я для него друг, он, как и подобает всем ассасинам не торопился себя связывать серьезными узами. Ведь это опасно, да и жена поседеет от стрессов раньше времени.
Но сказала я другое:
— Я бы хотела, конечно, чтоб этот нахалец икал… но обойдется без моих непристойных фантазий.
— А они, действительно, могут быть непристойными? — со смешком уточнил Лоуренс.
Действительно… не смотря на периодические колкие шутки, я оставалась в глубине души застенчивым человеком. Просто жизнь среди таких «коллег» учит определенным фразочкам, манере общения.
— Так, ты говоришь ты свободен? — переменила я тему. — Хочешь зайти? Сыграем в карты, посмотрим фильм. У меня, кажется, завалялась где-то бутылка вина, которой лет уж десять. Какой-то клиент подарил.
— Нет, Рейни, я сейчас буду спать. — Кажется, он зевнул в трубку.
— Тогда спокойной ночи, Лоуренс.
— Спокойной ночи, Рейни.
Он отключился. Наш разговор часто так заканчивался. Я предлагала приехать — он отказывался. И лишь изредка вырывался ко мне. Я тогда готовила лапшу с мясом или с креветками, открывала вино. Мы смеялись над фильмами, он неизменно обнимал меня на прощание и покидал мою квартиру, где я потом лежала на кровати, проваливаясь в сон, где обязательно видела его синие глаза и проводила рукой по его красноватым волосам до плеч. Они всегда были мягкие во сне.
Я задавалась на утро вопросом, в жизни они такие же?
