— Если ты скажешь, что нужно, то буду я. Давай, у тебя есть такая возможность командовать мной.
Я скептически посмотрела на нож в его руках и покачала головой.
— Что? — спросил он. — Думаешь я ножи могу только метать?
— Не люблю на кухне посторонних.
— Я так-то твой муж.
Он поднял руку и показал кольцо. Я разозлилась на очередные его глупости и кинула в него помидором, который он с легкостью поймал.
— Нам еще выдвигаться ночью, — напомнил он.
— Точно! — Я спрятала лицо в руках. — Я забыла, я уже переоделась даже.
— Это не сейчас, поэтому отдыхай в своих шелках. И все-таки…
— Ладно.
Я понимала, что если еще буду стоять готовить, то будет очень сложно работать. Хотя тонизирующий раствор был дома, но если его употребить и вызвать прилив сил, то потом организм восполнит свое, и я отрублюсь где-нибудь в неподходящий момент.
Я начала говорить, что делать, внимательно наблюдая за его руками. Помидоры нужно было залить кипятком и снять кожицу. Эндари ловко это проделывал. Я завороженно наблюдала за его длинными пальцами, которые держали нож.
Вообще, это была хорошая возможность оценить его физические данные незаметно. Я же должна знать, с кем имею дело.
Он был очень высокий, наверное, его рост около метра девяносто. Стройный, но не худощавый. Жилистый больше, с узкими бедрами и широкими плечами. Идеальный ассасин. Пальцы не тонкие, но и не сосиски.
Эндари быстро нарезал все, что нужно. Иногда я ворчала, что он неправильно нарезает.
В очередной раз и посмотрел прямо в упор на меня и сказал:
— Можешь мне показать.
Я подошла к нему и хотела забрать нож, но он не отдал. Я уставилась на него с возмущенным взглядом.
— Не поняла. А как показать?
— Положи руки на мои и управляй ими.
— Ой, ты правда думаешь, что я куплюсь на это? — рассмеялась я. — Ну ты смешной, конечно.
— Уже не заноза? — спросил он.
— Все еще заноза! И…откуда ты знаешь? Ты лазил в моем телефоне? — возмутилась я.
— Нет, он лежал на столе, когда я отправил тебе сообщение, пока ты переодевалась. А потом заметил на столе оповещение. Большая заноза, вот значит как?
— Что ты там мне написал?
— Посмотришь после того, как поставим в духовку рататуй.
Я отказалась ему показывать, как нарезать и села обратно на стул. Он продолжил резать, оформил все в форме и отправил ее в разогретую печь.
Он показал на телефон, я открыла сообщение.
«Время смотреть, как плачет Делайла».
— Я не буду это с тобой смотреть, — возмутилась я.
— Почему?
— Ты и так пропустила пару серий, пока я был тут первые дни. Надо наверстывать.
Он прошел к телевизору и включил канал. О, да. Делайла опять там плакала. На этот раз, потому что бывшая подружка Ромула оказалось беременной.
Я сидела на диване скрестив руки на груди и накинув на себя суровое лицо.
— Как считаешь, как она должна поступить? — спросил он меня.
— Без понятия, я, когда смотрю сериал не анализирую, — закатила я глаза.
— Мне кажется, что ей давно надо было поставить на место Ромула. Он ее не ценит.
— Она его любит, — пожала я плечами. — Ей сложно.
— Девушка не должна так убиваться по мужчине. Она забывает о своей гордости.
— Разве любовь не противоположна гордости? — спросила я, глядя на него.
— Возможно, но не так. Гордость стоит умерять там, где понимаешь, что идешь во вред человеку. Но не стоит от нее избавляться, если человек действует не в защиту тебя.
— Ерунда какая-то, — покачала я головой.
— Разве? Не думаю, что с парнями, с которыми ты встречалась, ты забывала о себе.
Я медленно обдумывала его слова. Во-первых, я не встречалась ни с кем. Когда мне было один-два года назад я целовалась с каким-то в баре, но потом мы ехидно сбегали с Николетт. А любовь… Нет. Ради общения с Лоуренсом я действительно не думала о себе. Я думала о нем, о будущем, об обстоятельствах.
Я опять поймала себя на мысли, что не вспоминала о Лоуренсе ближайшие часы, хотя раньше он был в моих мыслях постоянно.
Но сказала я вообще другое:
— Не скажу тебе.
Его брови взметнулись вверх, а на губах заиграла мальчишеская улыбка.
— Давай поспорим?
— На что?
— Если ты не сможешь выполнить условия поделишься своими мыслями.
— А если не захочу делиться? Всегда должно быть действие.
— Я скажу его попозже.
— Нет, сейчас.
— Попозже. Действие будет легкое. И… Зато если ты выиграешь — сможешь задать мне абсолютно любой вопрос или что-то тоже заставить сделать.
Во мне проснулся азарт.
— Давай! Какие условия?
— Мы после ужина пойдем к реке Люшери, я не знаю, сколько мы там пробудем. Потом будет насыщенный день, у меня тоже много планов, а тебе еще гильдию нужно посещать.
— Так…
— Кто быстрее завтра отрубится тот и проиграл.
— Легко!
— Тонизирующие растворы не использовать.
Я возмущенно зарычала и ударила его подушкой.
— Эй-эй! Испугалась?
— Еще чего!
— Тогда спорим?
Он протянул мне руку, я вложила в нее свою. Его рука была теплая, почти горячая, он слегка сжал мою ладошку и разрубил спор второй рукой.
— Готовься, игрушечный ассасин, — рассмеялся он.
— Я сделаю тебя!
Он усмехнулся и покачал головой.
— Не думаю.
Он снова поймал мою руку и провел пальцами по тыльной стороне ладони.
— У тебя кожа воспаленная.
— Сейчас намажусь, и все пройдет.
