— И с криками⁈
— Да! — собеседница, одна из симпатичных дворцовых служаночек, млела и таяла. И рассказывала, рассказывала, рассказывала — не заткнешь!
Да эрр Феликс ее затыкать и не собирался.
Прибыв в Эрланд, он осмотрелся, а потом попросту устроился во дворец. Да-да, его не возьмут в слуги или в стражу, но ведь в любом дворце есть места, на которые и охотников-то немного!
К примеру, подручный садовника.
Копать — таскать — поливать — обрезать — удобрять… да любой огородник и садовод столько работ перечислит, аккурат на книгу и выйдет! Отец Роман чуточку поспособствовал, вот Феликса и приняли на должность, а уж работал он сам, честно, не чинясь и не бегая от тяжелого труда. Так что главный садовник, хоть и смотрел с подозрением, но потихоньку оттаивал.
А что заодно, за время работы, Феликс еще и глазки служаночкам построить успевал, и поболтать с кем… ну так что же?
Если без скандалов и без шума, то оно и можно. Полезно даже. Главное не заигрываться, чтобы ни ревности, ни драк, ни скандалов, а чуть-чуть можно.
Так что Феликс мог спокойно передвигаться по дворцу… в рамках своей должности, а то и чуть свободнее, мог узнавать много чего интересного, да и за королевой приглядывал.
К сожалению, не успел он за эррой Иреной, как раз был в другом конце сада, но развязку увидеть успел. Мертвую Ирену, королеву в истерике…
А вот теперь что будет?
Король с королевой оказались в одной постели. И королева выгнала короля.
Он ее обидел?
Принудил?
Предположений было много, а уж что там произошло — кто знает? Но просто так женщина не будет скандалить, верно? Может, король ее вообще разочаровал, как мужчина? Бывает же такое, что не могу — и все тут? А вдруг? Не смог король, ну так на то самое место корону не нацепишь и твердости от скипетра там не прибавится.
Феликс приобнял служанку и чмокнул в щеку. Та раскраснелась.
А что?
Приятно ж, когда к тебе вот так, с душой, с теплом, когда слушают, когда смотрят уважительно… и не надо о Феликсе думать плохо! Не спал он с ней, не спал! Служанок во дворце столько, что никакой мужской силы не хватит! Даже если карандаш туда привяжешь!
Так ведь и не надо этого! И служанкам-то частенько не надо!
А вот тяжесть какую поднести или передвинуть, не дожидаясь просьбы, под локоток даму поддержать, ручку поцеловать, как благородной, комплимент сказать, помочь то здесь, то там… думаете — мало? Э, нет!
Женщины нутром чувствуют, когда мужчине ничего от них не требуется, когда им помогают просто так… вот потому, что могут помочь. И благодарны за такое отношение.
Вот Феликс и собирал сплетни и слухи. Слуги много чего знают, только спрашивай и сопоставляй, только не стесняйся.
Итак, король с королевой сначала помирились, и у них, кажется, все-все было, а потом сильно поссорились. Кажется, королева плакала…
Феликс нахмурился.
Королева ему нравилась. И… ей действительно тяжело пришлось. Скорее всего, она переволновалась за дочь, и король воспользовался этим… подло!
Это непорядочно с его стороны!
Бедная Мария!
Страшный удар сотряс Шагрен.
Полетел на пол с трона император, крепко приложился локтем о мраморный пол, взвыл от боли. Куда и величие делось?
Телохранители подхватили, потащили прочь из зала, с ужасом ожидая повторения удара… дождались ровно через пять секунд, еще более мощный и сильный.
И третий.
Мушаши едва успевал перебирать ногами, кто-то из телохранителей грязно ругался, еще один читал молитву Многоликому… уж что там помогло — неизвестно. Но императора-таки вытащили из дворца, и он своими глазами наблюдал, как от очередного, кажется, уже шестого или седьмого удара, по куполу его дворца бежит трещина, как рушится статуя с угла здания, как проваливается кусок кровли внутрь, в покои…
Еще один сильный удар — император упал на колени, не в силах удержаться, да и не он один.
И еще один.
И — стихло.
Император даже не сразу поверил, что все закончилось.
— Мой император!
Главнокомандующий Ишуро пробился к императору, кое-как распихал людей, упал на колени.
— Мой император! Ты жив!
— Многоликий хранит меня, — Мушаши не чувствовал уверенности, с которой говорил, но он — император. Он обязан быть уверенным, иначе в нем могут засомневаться подданные. А этого допускать нельзя. Император всеведущ и всемогущ по определению! — Есть пострадавшие?
— Я сейчас распоряжусь, мой император. Я прикажу проверить всех!
— И расчистить завалы во дворце, посмотреть, если кто-то не вышел, есть ли там пострадавшие, — сообразил Мушаши.
— Повинуюсь, мой император!
Ишуро Тори поклонился — и принялся отдавать приказы.
Мушаши смотрел на свой дом.
Он никогда и никому не признается, никогда не произнесет этого вслух… тебе страшно, император?
Да, тебе страшно.
И самое противное, это НЕ ТОТ страх. Мушаши очень хотелось жить. Хотелось быть императором, хотелось править долго и счастливо, хотелось…
