Лекарь пришел еще раз, покачал головой — и ушел. А что еще он мог сделать? Если чернота ползет по ноге все выше и выше, если зловещие алые пятна уже поднялись выше паха, если от мужчины так пахнет, что в трюм войти невозможно, тошнить начинает! Только его приятели за шагренцем и ухаживают.
Ну, и Бертран, конечно!
Юнга послушно приносил воду и выносил поганое ведро, носил шагренцам еду с камбуза и даже подменял их иногда, соглашаясь посидеть с больным.
Да и что там сидеть?
Бредит он, в себя не приходит… Берт даже по своей инициативе ему пару раз опиум подмешивал. А что?
Мучается ж человек! А если он не знает, то и греха на нем нет, все на Берте! Дикари, все же, эти шагренцы! Вот и сейчас, смотрят на него своими узкими гляделками, не поймешь, о чем думают!
Сам Берт в разговоры первым не лез, и не полез бы, Джиро открыл глаза.
Наткнулся взглядом на Рэна.
— Командир…
Рэн опустился на колени рядом с гамаком, коснулся руки друга.
— Лежи, Джиро. Тебе пока не стоит лишний раз говорить, ты болен…
Мужчина моргнул глазами, на большее у него просто сил уже не оставалось.
— Умираю, Рэн. Я умираю.
Бертран с ним был полностью согласен. Но не скажешь ведь вслух! И так он шагренский понимает с пятого на десятое!
— Ты обязательно поправишься, — отозвался Рэн. — Я в тебя верю.
— Уже нет… я уже почти ушел. Надо было вернуться, сказать. Я сон видел… командир, когда тебе даруют крылья, будь за это благодарен! Не то Шагрен погибнет в огне и воде!
Рэн поднял брови.
— Да-да, конечно, друг. Как скажешь!
Всерьез он это не принял, понятно же, бред… умирающего. Да, именно так.
Предсмертный бред.
Джиро застонал от боли и чего-то такого… Бертран внимательно наблюдал за ним, и поклясться мог бы — отчаяние? Да, именно это! Его не слышали, не понимали, а время уходило, времени почти нет…
— Не отвечай злом на добро! Даже ради лучшего мира, — глаза Джиро закатывались, но он упорно пытался найти взглядом Рэна. — Умоляю, помни, пом…ни…
Голова шагренца запрокинулась, лицо его стремительно серело. Рэн опустил голову.
— Джиро…
С другой стороны так же тоскливо смотрел в пол Изао. Старый друг, соратник, и вот… такая смерть! Так… безнадежно!
Шагренцы стараются не показывать боль и страх, только вот как тут быть? Когда волнами накатывает, и сил нет сдержаться… Рэн прокусил губу до крови, но помогало плохо.
Бертран потихоньку выскользнул за дверь.
Надо сказать капитану о случившемся. И пусть похороны организуют, что ли? Шагренцы хоть и дикари, а все же негоже, как собаку, за борт, выкидывать, что ж они — нелюди какие? Хоть Многоликому помолиться, уже дело!
Господи, на все воля твоя…
Интересно, что имел в виду этот несчастный, говоря о крыльях? И о неблагодарности? Бредил, наверное…
Глава 5
Как украсть принцессу?
Сама Мария выйдет откуда угодно, главное, чтобы там хоть маленькая дырочка в стене была. А вот как быть с Анной?
Ответ нашелся легко.
Как украсть золотой унитаз у миллиардера? Да элементарно, оденься сантехником, обматери охрану, пни собачку миллиардера, чтобы тут не тявкала, пообещай им, что все в дерьме утонут, свинти внаглую унитаз, погрузи и увези. Еще и охрану можно сюда же припрячь, пусть тащить помогают! Золото — тяжелое.
Наглость — тоже.
Главное, быть в себе полностью уверенным, тогда тебя и пропустят, и выпустят, и проблем не возникнет. Ну и детали важны.
Сантехник обязан выглядеть соответственно, в спецовке, с легким ароматом Парижу, и разговаривать исключительно на монголо-татарском языке.*
Анне стало интересно, так что она решила попробовать!
И вот, к воротам дворца, помчался поросенок, предусмотрительно купленный эрром Феликсом. Он визжал, орал… конечно, это были хозяйственные ворота, но помилуйте, не через парадные же свиней на кухню привозить? Поросят, в том числе, которых обожал Иоанн! Особенно он их любил в запеченном виде!
Поросенок бежал на свободу и визжал. Нет, не от счастья, а потому, что эрр Феликс мазнул ему чем-то жгучим под хвостом, для резвости и активности.
А вслед за ним, с воем: «Стой, гад!!! Стой, колбаса!!!» мчалась Анна. В старом крестьянском платьице, которое так же пронес во дворец эрр Феликс, с замурзанной мордяхой и тщательно убранными под чепец волосами.
Как есть — крестьянская девица.
Свина она ловила упорно, стражники покатывались со смеху, и когда поросенок полетел прямо на ворота, его не задержали. Просто не смогли.
Тридцать килограмм поросенка протаранили створку ворот и вылетели на свободу, за ним, по улице, с криком побежала Анна. И кто бы ее хватать стал?
Все за животы держались от смеха.
— СТОООООЙ!!! — удалялся вдаль дикий крик.
Эрр Феликс перехватил девочку на полдороге, и затянул в подворотню, мысленно пожелав свину удачи. Свое дело он сделал, остальное… да пусть бежит!
— Эрр, — улыбнулась Анна. — А мама скоро?
— Уже тут!
