Мария, которая выпустила свинтуса, и подстраховывала Анну, стоило девочке выбежать за ворота, тут же обернулась змеей — и тоже выскользнула прочь. На нее и внимания никто не обратил.
Деньги и драгоценности она уже давно отнесла Тине, женщины ждали только ее прихода, уже и узлы увязали, и фургончик купили с лошадьми, крепкий такой, с кожаным тентом и потайным ящиком, оставалось только выехать за ворота.
Да и тут все прошло отлично.
Семья: бабка, внучка, муж внучки и правнучка никаких подозрений не вызвала. Ну, едут? Так и что? Тем более, вся семья была белобрысая, все улыбались, пошлины заплатили — чего еще надо? А что остановились, когда их больше не видно было из ворот, тоже ничего страшного. В лес съехали, чтобы никому не мешать… бывает. Никто и не заметил, как в фургон, под кожаный полог, скользнула толстая пестрая лента. И закивала головой, мол, поехали!
Феликс чуть шевельнул вожжами, и повозка тронулась вперед.
— Ваше величество, договор готов.
Бустон оторвал Иоанна от занимательного занятия. Его величество читал отчет казначейства. Да доверял он Алесио, доверял, но тут уж лучше лишний раз проверить. Два раза.
Только вот Иоанну это не нравилось.
Умею, практикую, терпеть ненавижу, как говорила Мария задолго до своего попаданства. Вот Иоанн практиковал и медленно зверел. А тут Бустон… ладно, сделаем перерыв.
Что там с договором о расторжении брака?
Иоанн прочитал его, и медленно кивнул.
Да, пожалуй, это приемлемо. Марии доставалось вполне себе хорошее содержание, замок Ашклон — фактически, предместье столицы, Иоанн тихонько надеялся наведываться хоть иногда к бывшей жене, когда та сменит гнев на милость. Сменит, куда она денется? Бабы они такие, позлятся, да и простят! Стоило ему вспомнить, как у них последний раз было… у него не только то самое, у него даже уши дыбом вставали! Очень повторить хотелось! Дочь останется жить с Марией до своей свадьбы.
— Что ж. Пожалуй. — Иоанн тряхнул колокольчик, и когда появился слуга, велел ему, — Пригласи ко мне ее величество Марию.
— Да, ваше величество.
Слуга поклонился и вышел за дверь. Иоанн кивнул Димасу.
— Садись пока, Димас. Побеседуем… ты хороший слуга. Верный и преданный.
— Благодарю, ваше величество! — расплылся в улыбке канцлер.
— Слуги редко ставят интересы своего господина выше собственных, а ты именно таков.
— Ваше величество, служить вам — честь для любого. Вы один из величайших королей мира…
Иоанн даже пожалел немного. Все ж Бустон ему верой и правдой служил. Но… пора и честь знать. Пусть пока канцлер расслабится и не паникует, чем меньше скотина нервничает перед убоем, тем нежнее у нее мясо.
Иоанн усмехнулся пришедшему в голову сравнению, и продолжил разговаривать с Димасом. Расспрашивать о сыне, о дочерях… потом понял, что уже… да, уже час этим занимается, и не на шутку обеспокоился.
Мария?
Иоанн еще раз коснулся колокольчика. И уже более строго воззрился на слугу.
— Королева?
— Ищем, ваше величество.
— Ищете?
Королеву. Во дворце.
Так-то искать можно, но слуг во дворце несколько сотен. И все они ищут. И найти не могут.
— Да, ваше величество. Ее величества нет во дворце, мы ищем в саду… охрана клянется, что она не покидала территорию дворца.
Это Иоанна не убедило и не обрадовало. Мужчина оперся о стол так, что мореный дуб захрустел.
— ЧТО⁈
Канцлер, понимая, что сейчас находиться рядом с королем просто опасно, подскочил на месте.
— Ваше величество, я организую поиски… наверняка, это недоразумение.
— ВОН! — рявкнул Иоанн. — Ищите ее, все! ЖИВО!!!
Больше стимулов и не потребовалось, в то время, как неприметный фургон удалялся по проселочной дороге, королевский дворец медленно становился похож на бедлам.
Слуги носились по всему зданию, стража обыскивала комнаты и сад, король подумал, что стоит лично проверить потайные ходы, но это ближе к вечеру. А пока…
Пока на месте не оказалось драгоценностей Марии и драгоценностей Анны. Не оказалось теплых плащей и кое-какой одежды, не оказалось нижнего белья. Слуги рассказали.
Иоанн почувствовал себя редкостным идиотом.
Похищение?
Э, нет! Речь не о похищении, можно украсть королеву и принцессу, но как ты заодно украдешь их драгоценности? Мария ушла сама.
Ей могли соврать, ее могли выманить, но — кто?
Чуточку прояснилось, когда Иоанну принесли письмо.
— Ваше величество, нашли на письменном столе ее величества.
Вот и пометка.
Иоанн рванул печать, только сургуч под пальцами хрустнул.
Мария?
