Слуги прятались по углам, прислушивались к грохоту, который доносился из королевского кабинета. А уж какие оттуда слова летели!
Иоанн последовательно разносил все, до чего мог дотянуться.
Ах ты ж…
Дрянь, стерва, гадина!!!
НЕНАВИЖУ!!!
Да как она могла⁉ Как посмела⁈ Да она ж… да он же…
Убил бы!
Но Марии рядом не было, и приходилось Иоанну выплескивать свою ярость на беззащитную мебель.
Тваррррррь!!!
Опомнился король еще не скоро. Только когда сил уже не осталось, опустился на пол, выдохнул устало, поискал, что бы еще кинуть, да рука уже не поднялась.
Дверь открылась, внутрь просочился верный Колючка.
— Выпей, Иоанн.
Бутылка с вином оказалась у губ Иоанна, и тот хлебнул зелья прямо из горла. Второй глоток, третий…
— Уффф… убери, довольно.
— Вот, закуси-ка.
Ломоть мяса пах одуряюще вкусно, отказываться Иоанн не стал. Сжевал в три укуса, выдохнул.
— Не нашли?
— Нет.
— Можешь письмо взять, прочитать.
Колючка минут десять искал в разрухе и разоре письмо королевы, потом нашел слегка потрепанный свиток, пробежал глазами, присвистнул.
— Обидел ты ее, Иоанн. Сильно обидел.
— Да ЧЕМ⁉ — возопил несчастный король. — ЧЕМ⁈
Колючка вздохнул. Но пока король ничем его навернуть не может, стоит и поговорить. Так, немного… а то потом ему все припомнят.
— Ну, про Диану можно и не говорить, верно?
Иоанн насупился.
— Мария не может иметь детей.
— Ой ли?
— Это она со зла!
— А эрра Розабелла сказала, что королеву тошнило уж несколько раз, она таилась, да что тут во дворце спрячешь.
— Почему не донесли⁈
— А что доносить? Это сейчас понятно, а так-то…
Иоанн вздохнул. Ладно, это со всеми случалось, и травились, и наизнанку много кого выворачивало, а понос — это вообще явление регулярное.
— Духовник ее где? Прикажи привести, а сам эту дуру расспроси еще, понял?
— Да.
— Неуж и правда — беременна?
Колючка посмотрел на Иоанна.
— Ты уж прости, твое величество, а только дозволь прямо сказать?
Иоанн слабо махнул кистью, так что шут серьезно и жестко продолжил.
— Про Диану я промолчу. А про покушение. Первое — на королеву, которое ты так и не разобрал, и Эрсонов не покарал.
— Не они это.
— А королеве ты о том сказал? Настоящего заказчика нашел? То-то и оно, жизнь у нее одна. Потом яд этот… тебя отравить хотели? Или ее? Анну?
Иоанн вздохнул.
Отравителя не нашли. Увы.
— Потом Ирена, не тем будь помянута. И сынок ее, который тут ходил, нос драл, а Ирена себя у трона видела.
— Но Мария ж сама…
— Диану с Иреной стравила и в стороне осталась? Вот беда-то!
Иоанн злобно засопел.
— Во всем я виноват? Так, что ли?
Колючка взгляд в сторону не отвел.
— Диана, конечно, красавица редкостная. Зато ее величество Мария сама королева… и дочь, и внучка, правнучка королей. Каково ей такое стерпеть было? И когда на ее ребенка покушались…
— Ирена не в себе была.
— А Марии с того намного легче? И потом, когда случилось между вами…
— Она мой подарок мне в лицо бросила!
— Пода-арок? — и так это Колючка протянул, что Иоанн вспомнил злые слова Марии. Действительно, королева. Ее этими побрякушками и покупать-то неуместно, ей вся казна принадлежит, а он ей… как Диане какой!
— Ладно-ладно! Понял я!
— А ежели и правда она затяжелела, то подумай сам. Фарданцы рядом, Эрсоны не обрадуются, а ты уже показал, что защищать ее не станешь и женой не считаешь.
— Я бы сына в обиду не дал!
— А если дочь будет?
— Эммм…
— О разводе все равно бы тогда речь не пошла до родов и еще год. Сам знаешь, не даст конклав разрешения. И потом может не дать, дети-то есть, теперь уж и вовсе двое, а что девчонки, так Богам виднее!
Иоанн скрипнул зубами.
— Ты мне что сказать хочешь? Что искать ее не надо?
— Почему же, твое величество. И искать надо, и найти, только не сюда привозить, а, к примеру, куда-то в монастырь, или в отдельный замок, и охрану приставить, и стеречь в десять пар глаз, и пищу всю пробовать. А уж как рОдит… там тебе и видно будет, сын или дочь, признавать или нет…
— Диана мне десять детей родить может!
— Может ли? Там еще поле непаханое, и что на нем прорастет, и вырастет ли?
Иоанн скрипнул зубами.
Убил бы наглого шута. А только в чем-то он и прав.
— Я ее потеряю?
— Марию? Или Диану?
