И посторонился, открывая дорогу скорбной процессии. Впрочем, сам он уже ничего по этому поводу не испытывал, кроме любопытства. Он отлично помнил королевские руки.
И помнил забавный разговор, который у них состоялся однажды, ее величество зацепилась ногтем за ткань, охнула, достала маленькую щеточку и кусочек пемзы, и мгновенно убрала отколовшийся кусочек ногтя, еще и придала ему овальную форму. Так, мимоходом, заметив, что не любит длинных ногтей, которые за все цепляются.*
У королевы были ухоженные руки с короткими отполированными ногтями. А у этой женщины ногти были достаточно длинные и покрашены чем-то вроде киновари, в красный цвет. И не было родинки между пальцами.
Кто-то другой не обратил бы внимания на такие мелочи, но отец Роман был умен и приметлив.
Это — не королева.
Но что значит все это безумие?
Второе подтверждение отец Роман получил, когда откинул покрывало с убитой женщины.
Да-да, незнакомка, кто бы она ни была, умирала мучительно. Разбитое до неузнаваемости лицо, рана в живот… умерла она не сразу, нет.
И никто ее не слышал?
И в таком виде она смогла проникнуть во дворец?
Бред!
И вот новое подтверждение. Пусть лицо ее не узнать, пусть одежды, в которые она одета, явно принадлежат королеве, но кожа… ее величество никогда не была такой. У незнакомки есть рыжеватые волоски на руках.
Королева была смуглой, и — один из признаков эрры, на ее теле не было ни единого волоска.
Так что же это за мистификация? Но пока священник молчал, и правильно, потому что не прошло и десяти минут, как в храм ворвался его величество Иоанн.
— Моя девочка! Где она⁈
Роман невольно огляделся в поисках Дианы.
Нет.
А его величество рухнул на колени перед телом неизвестной.
— Мария… прости меня. Я был глупцом, Мария…
И схватил тело за руку, прижался к холодной кисти… правда не кожей, сделал так, чтобы между ним и трупом оставался слой ткани. Кто-то другой не заметил бы, а вот святой отец видел. И едва не хмыкнул.
Талантливо играет его величество. Очень вдохновенно. А зачем?
Хотя это вопрос глупый, и так ясно, и зачем, и для чего… не нужна ему живая королева в бегах, нужна мертвая в гробу. Но рискует король, сильно рискует, так уж он уверен, что королева будет сидеть тихо и смирно? А зря.
— Мария…
В часовню начали просачиваться придворные. Заявился с постным видом Виталис Эрсон.
— Ваше величество, умоляю, подумайте о стране! Вы нужны Эрланду! Не рвите себе сердце…
Рядом скользнула рыжеволосая красотка, надевшая для разнообразия сегодня платье без выреза. И даже с кружевным воротником. Что это с ней?
Или…?
Судя по тому, как Диана уверенно опустилась на колени рядом с королем, как взяла его за руку, похоже, она добилась своего. Вот и ответ.
Иоанн собирается жениться еще раз, и развод — это долго. А тут как хорошо!
Явится ли королева в столицу, останется ли невесть где, все равно Иоанн в выигрыше. Он уже супругу похоронил, ему никому и ничего доказывать не надо. Это королеве придется подтверждать свою подлинность, если ее величество чего-то не придумает, а она может.
Роман в это лезть точно не будет, и при всех разоблачать бесстыжее вранье — тоже. А вот его величеству Саймону напишет. Хотя, если бы не письмо от Феликса, если бы не письмо от ее величества, запечатанное ее личным перстнем, и он бы засомневался. А так — нет.
Он-то правду знает, и может спокойно искать нестыковки. А вот придворные — нет.
Алесио Ихорас ушам своим не поверил.
Королева — мертва⁈
Боги, ЗА ЧТО⁈
В часовню он сорвался стрелой, едва его эрр Демьен перехватил.
— А ну, стой! Ты куда?
— Непонятно? — окрысился Алесио.
— Понятно. И не только мне, а и всем остальным. Так что морду сделай попроще и иди спокойно, а то у тебя вид, словно ты всю родню разом потерял!
Алесио прикрыл глаза.
И правда, если он вот так, сейчас королю покажется… это будет приговор. И от Эрсона тоже.
Спокойнее надо, с улыбкой, вот так, рассудочно, ему просто любопытно, что тут происходит, он пришел вместе со всеми зеваками… вот и часовня.
Мужчины бы не пробились через толпу придворных, но эрр Демьен играл нечестно. Кому-то наступил на ногу, кого-то ткнул погремушкой в зад, эрры грозно оглядывались на него, и тут же решали, что потом поругаются. А то отдача замучает.
Королевский шут — он такой. Ты его толкнешь один раз, а он тебя потом двести сорок раз, и с крыши спихнет, и еще труп попинать придет. Запросто!
А за ним и казначей протиснулся.
И тут же выдохнул.
Кто бы ни была эта несчастная, это НЕ Мария.
