Священник, конечно, был неглуп. Но лица все же не удержал. Что-то проскользнуло… не королева, конечно! Судя по тому, что он увидел, это вообще какая-то девка с улицы. Когда ее раздели, особенно видно стало, и выходило так, что эта баба вообще рыжая… была, при жизни. Просто волосы ей покрасили черной краской, и в порядок ее привели. Но разница между уличной девкой, да, скорее всего, именно этим и промышляла несчастная, и благородной эррой, видна сразу. Тут и веснушки на коже, тут и отсутствие послеродовых следов, и высыпания, характерные для дурной болезни…
Если бы королеву осматривал кто-то из родных, кто-то, кто хорошо ее знает, никогда бы эту фальшивку за ее величество выдать не удалось. Но Иоанну было так выгодно.
Эрр Демьен смотрел внимательно.
— Святой отец, вы же пишете в Картен?
— Да, чадо.
А чего отрицать, дело-то житейское?
Пишет, поди, не напиши!
— Вы же и протокол этот отправите, верно?
— Да, эрр.
— Хорошо. Это хорошо.
Отец Роман подумал, что хорошо… сложное это слово.
Кто-то сомневается, что люди, подписавшие этот протокол, вызовут негодование его величества Иоанна? А потому…
— Эрр Демьен, я напишу его величеству Саймону. Не сомневаюсь, вы будете желанным гостем в Картене.
Рене медленно кивнул.
— Я на это надеялся. Спасибо, святой отец.
Мужчины поняли друг друга. Один предложил, второй подтвердил, и оба промолчат
Пока — промолчат.
К утру все было закончено.
Алесио снял пять копий с описи, одну отдал Рене, вторую священнику, третью начальнику стражи, еще две оставил себе. Это все не просто так.
Это его величество что-то накрутил… он думает, что не попадется?
Зря, очень зря.
Теперь главное все сохранить в тайне. А дальше… дальше будет видно.
— Давайте, пока мы здесь, попробуем кое-что?
Мария вспомнила о важной вещи, и озвучила ее поздно вечером, у костра. Анна уже спала, а вот им последнее время всем надо было меньше времени для сна. Сидели, полуночничали…
— Какой вещи? — тут же заинтересовался Феликс.
— Вот смотри. Тина, может, ты что-то знаешь. Когда мы превращаемся, одежда исчезает вместе с нами. И остальные предметы тоже.
— Да. Так всегда было.
— А вес или количество предметов, которые ты можешь перенести на себе чем-то ограничены?
Тина задумалась.
— Я слышала… нет, читала, давно… кольчуга, оружие. Это ведь много?
Мария кивнула.
Много.
Корона там и рядом не лежала, даже с побрякушками.*
— Перенесенный вес должен быть больше или меньше массы тела?
— Меньше. И если он не намного меньше, ты передвигаться почти не сможешь, — кивнула Тина.
— Поняла. А по объему есть ограничения?
— Это как?
— К примеру, доспех весил килограмм тридцать. А вот стол стоит в храме или там, лавка. Они весят меньше. С ними превратиться можно?
Тина развела руками.
— Когда я превращаюсь, я могу переносить с собой вещи, которые на мне не надеты. Вот, как держава или скипетр. — Мария не стала скрывать такие мелочи. А зачем? Рано или поздно друзья это и сами узнают.
— Крупные?
— Не слишком крупные, — задумалась Мария. — Но тяжелые.
— А от чего это зависит?
Мария развела руками.
— Не знаю. Я искала в библиотеке, но возможностей у меня было мало, а соглядатаев много.
— Надо проверять самим, — решил Феликс.
Проверял он это достаточно своеобразно. Марии досталась роль наблюдателя и регистратора данных, потому что беременной женщине такое не надо. А всем остальным пришлось превращаться по несколько десятков раз, в том числе и самому Феликсу.
Выяснилось, что превратиться с человеком может тот вес, который он в состоянии поднять. Именно как человек. Понятно, что змея много не поднимет или нетопырь… а вот муравей, если в него превращаться, может с собой и особняк тогда утянуть. Так что привязка шла к человеческому весу. Но чем этот вес крупнее, тем быстрее Мелисса превращалась обратно. Как она сама сказала: не могу, словно тянет что-то назад, как к ногам гири привязали…
И шла еще привязка к размеру.
То есть мешочек с золотом можно было положить в карман и превратиться с ним. А вот стол, даже если его взвалить на себя, превращаться не собирался, и чуть не придавил Тину. Хорошо, кошки ловкие, успела вывернуться.
Мария поняла так, что все завязано и на вес вещи, и на ее объем. Эх, сюда бы Архимеда, или Евклида, или еще какого прикладного математика, чтобы все посчитали, разобрались… да где там!
Все приходится самим, все наощупь!
А ведь наверняка есть где-то библиотеки, только поди, залезь туда!
Нежная душа бухгалтера просто ныла и требовала строгого учета, контроля и систематизации. Вот, будет у нее время, сама займется!
— Эрр Бустон, вы арестованы!
Виталис аж светился от счастья.
Димас медленно встал из-за стола.
— Я? Арестован?
— Вы заключаетесь под стражу, как убийца ее величества.
Может, обвини Эрсон Димаса в воровстве, казнокрадстве, пренебрежении государственными интересами — в чем-то таком, в чем он и правда был замешан, Димас не растерялся бы. Но — убийство королевы?
