Мария развернулась и вышла. А Иоанн еще раз проводил ее взглядом, уселся в кресло и задумался. Только вот не о разводе. А о том, как соблазнительно двигаются бедра под алым шелком, как сверкают темно-карие глаза, какие у нее сладкие губки, как вкусно пахнет от его супруги…
Да, пока супруги.
А жена и муж суть единая плоть. И церковники это говорят, причем все… и вообще, ей бы понравилось! Всегда нравилось, вот и сейчас бы порадовалась напоследок! А она! Развода она не даст!!!
Зараза!
Мария кипела от ярости, да так, что чайник рядом с ней не имел бы никаких шансов. Сто градусов?
Тьфу!
У нее сейчас все пять тысяч были. А то и десять… хорошо еще мрамор под каблуками не крошился и не плавился. А ядом так тянуло плеваться! Безумно!
Диана Эрсон этого не поняла, а то не стала бы рисковать, вылетая навстречу королеве и делая издевательский реверанс.
Тут-то у Марии и сработало.
Рыжая?
Сиськи наружу?
А не Дианочка ли это⁈
— Ссссстоять!
И такое выразительное шипение получилось, что Диана как была раскорякой, на полуподъеме, так и замерла.
— Совершенно эти девки свою работу не выполняют, — пожаловалась в пространство Мария. — Король нервничает, а они тут ходят, подолами пол метут! — Подцепила Диану под подбородок, помогая подняться. Злость брала — не отгрести. Еще эта туша коронованная к ней будет с поцелуями лезть⁈ Ему фаворитка не дает, что ли⁈ Ну так послать ее… и пусть идет во всех позах! — Идешь сейчас к королю, и делаешь все, что он пожелает. Поняла⁈
Диана как стояла, так и закивала головой.
Мария отпустила ее подбородок, демонстративно вытерла руку платочком, и уронила его под ноги. И даже не поняла, что Диана…. Идет?
Туда?
Неинтересно даже. Пусть идет, авось король спокойнее будет!
Сейчас бы еще самой Марии успокоиться, а то злая она, как черт с рогами. И кусаться хочет.
Интересно, а медитации помогают?
Мария махнула на все рукой и развернулась в сад. Там зелень, тепло, уютно, посидит она на солнцепеке, может, ей и легче будет?
Надо попробовать.
Диана шла, как сомнамбула. Может, и дошла бы она до его величества, и сделала бы все, что ей Мария сказала, но — не повезло.
Виталис Эрсон преградил дорогу племяннице.
— Диана?
Девушка подняла на него глаза.
— Мне надо к королю…
Виталис схватил ее за руку. Что-то такое было в ее голосе, что заставило напрячься.
— Куда?
— К королю…
— Зачем?
— Я должна сделать все, что он пожелает.
Виталис перехватил племянницу за плечи — и встряхнул.
— Ой.
Пощечину бы ей влепить, но синяки на лице — нехорошо… потому Виталис впился пальцами в плечо девушки.
— Ай!!!
Но глаза у Дианы прояснились.
— Дядя?
— Начала соображать?
— Ой, дядя…
— Ну? Куда тебя нечисть несла⁈
— Дядя, это было ТАК страшно… и странно… я ничего сама не поняла.
— А теперь подробнее? — насторожился Виталис.
— Королева приехала. И Иоанн ее позвал к себе…. Зачем-то. Я хотела…
Виталис кивнул.
Хотела она. И так понятно, чего она хотела.
— Когда королева шла туда, она меня словно и не заметила. Представляешь? МЕНЯ! Не заметила!
Виталис оглядел племянницу.
Не заметить ее было весьма и весьма сложно. Рыжие волосы пламенели костром, лимонно-желтое платье облегало стройную фигуру так, словно под ним ничего не было, а вырез…
Такое не заметить — постараться надо. Но Диана, при всех ее достоинствах и недостатках, чует людей. И если она что-то говорит, это правда. Вот один талант у бабы, но какой! Знать, что сказать, как, когда и кому… ерунда? Э, нет! С таким всю жизнь прожить можно, долго и счастливо. И никакого ума не надо, да и зачем бабе — ум? Ей Предмать другое место дала, им и живы бабы во веки веков!
— А оттуда?
— Там что-то странное было, дядя. Я не понимаю…
Виталис перехватил племянницу поудобнее, а то под его рукой уже наливались некрасивые синие пятна.
— Пойдем, поговорим!
Диана послушно проследовала за дядей в укромный уголок. И во дворце таких хватает, только знать их надо. Тупичок такой, главное, там никто не подслушает, не подойдешь незамеченным.
— Что тебе показалось странным?
Диана задумалась.
— Дядя, я просто делала все, как раньше… ты помнишь?
Виталис кивнул.
Стерва, конечно. Но…
Диана обожала расстраивать королеву и выводить ее из себя. А что?
Поприветствовать почтительно, а на деле — нагло улыбнуться, продемонстрировать себя, и вообще… слова могут быть правильными, но это только слова. А есть еще язык жестов, и голос, и улыбка, и интонация… Мария мгновенно срывалась. Отлично действовало!
Или королева начинала жаловаться королю, и тот еще больше прилипал взглядом к Диане. Или она сама начинала ругаться, и Дианочка оказывалась в пострадавших — несть числа таким пакостям. Проделывала она это не раз и не два, и всегда с отличным результатом. Что могло пойти не так?
— Помню. И?
— А в этот раз королева на меня смотрит, а я и выдохнуть не могу. Она говорит, а я… я как птица перед змеей, понимаешь? Мне так страшно стало! И руки словно не мои, и ноги…
— Так…
— А потом королева сказала идти, и я пошла. Словно так и надо. Она сказала идти к королю и делать все, что он прикажет. И я бы сделала. Все было так правильно…
— Ты это серьезно?
