Гуга. Большая мягкая тахта… на двоих… И маленькая комната… И в ней жарко натопленная печка.
Гиго. А в печке жирное, дымящееся мясо.
Гуга. А на столе красное вино и белый хлеб…
Гиго. Почему собака Попандопуло не завещал нам свое богатство? Кто знает, кому он его оставил?
Гуга. Кому-нибудь оставил.
Гиго. А вдруг нам?
Гуга
Гиго. Ты представляешь себе — вдруг мы миллионеры? Представляешь — Гуга и Гиго миллионеры?
Гуга. Представляю… Спи… Спи, а то мы опять поссоримся из-за этих проклятых миллионов.
Гиго. Нет, я с тобой не буду ссориться. Честное слово, не буду!
Гуга. Не надо, Гиго… Не надо. Только скряги считают перед сном свое богатство… У нас с тобой, славу богу, широкие натуры.
Гиго. Совсем голый?
Гуга. Совсем.
Гиго. И долго эта девушка тебя любила?
Гуга. Должно быть, долго.
Гиго. Почему ты говоришь «должно быть»? Разве ты с ней не встречался?
Гуга. Никогда не встречался. Когда я костюм снимал. она кричала мне: «Вива русский матрос!»
Гиго. А ты с ней целовался?
Гуга. Нет, не целовался. Я с ней даже не был знаком.
Гиго
Гуга. И мне себя жалко, Гиго!
Гиго
Гуга. Еще сто лет.
Гиго. Почему так много?
Гуга. Чему удивляешься, брат? Мой дед жил сто шестьдесят лет, отец — сто сорок. Л мы что? Мы — дети. Нам обоим еще нет ста.
Гиго. Хорош ребенок, соски ему не хватает! Ты знаешь, я родился в тот год, когда было затмение солнца.
Гуга. Значит, ты проживешь до второго затмения. Так говорят в народе.
Гиго. Вот скучная у меня жизнь! Смотри вверх и жди, пока это проклятое солнце опять заблудится в небе. А вдруг оно никогда и не заблудится?
Гуга. Не спеши умирать. Если ты родился во время затмения, к тебе хоть раз в жизни, но придет счастье. Так говорят в народе.
Гиго. Только раз в жизни? Мало. Меня это не устраивает. Зачем оно мне тогда?
Гуга. А ты дурак, Гиго. Кто отказывается от счастья? Когда оно придет, хватай его за хвост, крепко держи в руках, не выпускай и броди со своим счастьем по свету.
Гиго. Тсс… тсс! Сюда идут. Это Медея и Бондо.
Гуга. Как голуби, воркуют.
Гиго. А им не холодно?
Гуга. Влюбленным и от лунного света тепло.
Гиго. Если большевики возьмут верх, вот хорошо заживет Бондо! Тогда у него будет теплая комната, и большая мягкая тахта, и широкое одеяло.
Гуга. Да, да… все будет. А пока спи. Накройся, Гиго, а то простудишься.
Гиго. Ты лучше за собой смотри. Ты только не простудись, брат! Иначе я без тебя совсем пропаду.
Гуга. Что ты ухаживаешь за мной, как отец за ребенком?
Гиго. Дорогой Гуга, ты для меня и друг, и отец, и сын, и брат. Вместе делим мы и радость и горе!
Гуга. Половину своих миллионов я бы отдал тебе.
Гиго
Бондо. Как я по тебе соскучился, Медея…
Медея. Два дня я тебя не видела.
Бондо. Времени не было, солнышко мое… Не будем говорить о делах. Кажется, я бы всю жизнь так и сидел с тобой, взявшись за руки, слушал шум прибоя и смотрел тебе в глаза… в мои любимые глаза… в мои хорошие глаза…
Медея
Бондо
Медея. Я не заходила домой. Но они все-таки нашли меня у подруги. Опять Кик пристает, сулит золотые горы.
Бондо. Выходит, мало мы били его в порту.
Медея
Бондо. Этого Кика.
Медея
Бондо. Ничего. Скоро им всем конец будет. Потерпи пару дней. Мы им покажем, где раки зимуют. Эх, быть буре в нашем городе!
Гиго. Слышишь, Гуга, Бондо тоже говорит, что будет буря!
Гуга. Молчи!