— Нет, — резкий тон и твердый голос обескураживают Яну. Алена так серьезно и так внимательно вглядывается в глаза темноволосой, будто ища ответ на свои не озвученные вопросы. Руки Рыбаковой немного дрожат. Что — «нет»? — Я не ошиблась столом, столовой, страной и вселенной. Ты ведь что-то из этого хотела спросить? — Алена продолжает говорить, и, к удивлению, ее тон не меняется. Все такое же выражение лица и серьезность. Девушка кладет руки на стол, крутя в них золотое кольцо. Именно его Фроловой подарил Максим. — Забери, — она ставит его перед Яной. Красивое. С мелким узором и маленьким сапфиром по серединке. Роскошное украшение. Рыбакова поднимает одну бровь, переведя взгляд с кольца на сероглазую. — Ты же знаешь, что оно значит, — шипит черноволосая, но Рыбакова не видит злости в ее глазах. Это что-то вроде дружеской… зависти? Темноволосая непонимающе смотрит на одноклассницу, после чего вспоминает… Еще когда она ходила на подготовительные курсы, Ефремова рассказала ей о небольшой школьной легенде. Мол, существует кольцо, которое король дает своим девушкам, пока они встречаются. Но у Табакова не было серьезных отношений, поэтому кольцо и попадало к каждой его «любви». Яна же восприняла это тогда как сказку. Видимо, как и в шутке, так и в каждой сказке есть доля правды. Толпа молчит, внимательно следя за происходящим. Некоторые ахают, широко открывая рты от удивления, ведь все они считали, что Максим уже давно потерял это кольцо.
— Мы не… — Яна уже хотела сказать, что между ней и парнем ничего нет. Они же из совершенно разных миров и сказок. Она далеко не принцесса и не «серая мышь», да и королевой ее уже не назовешь. А он — далеко не прекрасный принц и, судя по последним новостям, даже не кровожадный дракон. Алена ухмыляется, как-то горько опуская на секунду взгляд. Рыбакова видит, что она может сейчас расплакаться: ее губы немного дрожат, а стеклянные глаза пытаются со всех сил сдержать слезы. И темноволосая сидит в замешательстве, она даже не знает, что ей сказать.
— Мне плевать, — сухо говорит Алена, бросая мимолетный взгляд на Яну, и уголки ее губ медленно, но уверенно ползут вниз. Девушка больше не может бороться с чувствами внутри себя, поэтому тонет в них, захлебываясь. — Но ты — его, — твердый взгляд серых глаз, наполненных слезами, заставляет Рыбакову хмурится и прикусывать губу от волнения и непонятной дрожи. Ее конечности похолодели, а коленки немного затряслись. Такой Фролову еще никогда никто не видел. Все считали ее пустой, глупой и согласной на все шлюхой, но нужно помнить, что все мы — люди. А человек не всегда является таким, каким его считают. — Я, — всхлип все же вырывается из ее груди, но она продолжает говорить, борясь с дрожащими губами, — отдаю его тебе, — девушка сует кольцо Яне, и последняя видит, как мелкая дрожь пронимает ее пальцы. Это кольцо дорого Алене, и она, скрипя зубами и сердцем, отдает его. Рыбакова даже не замечает, как на бледных щеках одноклассницы появляются влажные дорожки от первых слез. Они маленькими каплями катятся по ее лицу, нещадно покрывая маленькими каплями одежду.
Жалко одежки.
Жалко и девушку
— Я… — начинает говорить Яна, как одним движением руки Алена заставляет ее замолчать. Она просто поднимает руку вверх, ладонью к Рыбаковой и прикусывает губу. Раньше темноволосая даже бы не обратила внимания на этот жест, продолжая говорить, ведь эту одноклассницу она слушала б в последнюю очередь. Но сейчас эта девушка разбита. А разбитые люди со сломанным миром самые сильные: терять им уже нечего. Серые глаза смотрят на темноволосую немного с упреком, минимальной завистью и горечью, прямо разъедающей сердце изнутри.
— Просто возьми его. И… и береги его так, — Алена отводит взгляд на кольцо. Искренняя и бесконечно усталая улыбка пронзает ее губы. Даже той ужасной дрожи нет, — как берегла его я, — ее «я» звучит гордо и громко, а серьезный взгляд заставляет верить этим словам. Фролова и правда берегла его как зеницу ока, ведь это — часть Максима, которую он отдал ей лично. Ну и пусть она не была его единственной, и она не обладала его сердцем и мыслями, но эта девушка носила на пальце маленькую, почти незаметную частичку человека, которого она любила. И больше всего сероглазую радовало то, что это кольцо Табаков ей отдал сам. — Меня не будет на балу. Но я буду всем сердцем верить и надеяться на то, что ты наденешь его, даже если оно не пойдет к твоему наряду или каблукам, даже если оно не нравится тебе или тебе противно его носить, — между словами Яна слышит всхлипы, но продолжает внимательно всматриваться в глаза собеседницы, видя ее боль. — Просто надень, ведь оно… хранит мою любовь, — черноволосая закусывает губу и встает.
