Больше ее здесь ничего не держит. Она оставляет кольцо и идет, содрогаясь от частых всхлипов. Ее спина немного сгорблена, вид уж очень усталый, но Рыбакова видит, что она чиста. Наблюдая за ее оплошностями и создавая ее образ у себя в мыслях, люди сделали ее обычной шлюхой, которая, словно собачка, бегает за королем, исполняя все его прихоти. Но никто не знал, что он был первым ее парнем и практически единственным, а тот секс с Тимуром произошел случайно. Она была пьяна и даже принимала легкие наркотики. В таком состоянии ей было трудно даже дышать. Фролова всем своим наивным сердцем любила Табакова, но, к сожалению, не смогла повлиять на него. Да и с самого начала девушка знала, что не сможет.
Просто ей хотелось задержатся там, где стоило сразу же уйти.
Просто ее влюбленность захотела держать ее там.
А она подчинилась, ведь нет чувства сильнее любви.
Громкие аплодисменты раздались ей в спину, но она не повернулась. Яна начала хлопать первой, вставая с кресла и веря во внутреннюю силу этой девушки. Это не был дешевый спектакль на несколько актов. Это были самые настоящие чувства, которые рвали ее изнутри.
— Я надену, — шепчет Рыбакова, хоть и знает, что Фролова уже ушла на приличное расстояние. Одноклассница ее больше не слышит, да и не хочет слышать. Сейчас ей стоит выплакаться и создать свой мир, который она собственноручно разрушила, заново — как и Яна в начале лета. Ломать себя намного труднее, чем позволить это кому-то постороннему.
Девушка больше не оборачивалась,
ведь решила,
что хватит ей оставаться там,
откуда стоит бежать, разрушая мосты.
Главное — это полет
я падаю и снова встаю
ведь главное — это полет
и мне не страшно, что опять упаду.
Девушка сейчас точно знала, куда она бежит. Не стали ей преградой даже каблуки или Екатерина Евгеньевна, которая хотела уже что-то сказать, но вовремя замолчала, видя, как уверенно, быстро и твердо бежит ее ученица. Женщина даже успела пожалеть Максима, который как раз и сидел в том кабинете. Рыбакова вбежала, рывком открывая дверь, и оглянула помещение. Кроме курящего Табакова здесь сидел еще и Анатолий Персицкий, а также Пелагея Попова. Этих двоих Рыбакова смутно знала, ведь они вдвоем учились в параллели Максима. Знала только — двое спят, но не встречаются. И это не были даже слухи, эта парочка сама говорила так, не скрывая ничего. Темноволосая шумно выдохнула, привлекая внимание, а затем закусила губу.
— Выйдите, пожалуйста, — твердый взгляд и голос со стальными нотками. Поля переводит взгляд на Максима, поднимая одну бровь в немом вопросе. Но парень молчит, внимательно всматриваясь в лицо Рыбаковой, которая ждет около входа выполнения своей просьбы. Он не понимает, что случилось, но знает точно — это важно. Анатолий вальяжно растягивается в кресле, изучая раздраженную девушку взглядом. Он запускает ладонь в копну своих темно-русых волос и приглаживает непослушные пряди. Персицкий также курит, выпуская клубы дыма, и никто не спешит уходить.
— А что, — парень приподнимается, ехидно улыбаясь, — если нет? — в его глазах сверкает азарт. Ему так интересно, что будет дальше, ведь раньше он не имел дела с этой девчонкой, но, по слухам, она была жестче и сильней даже самого дьявола. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы раскопать скелеты в моем шкафу и подать их обществу на закуску, так сказать? — Толик сидит, продолжая курить, и так внимательно всматривается в реакцию темноволосой, которая всего лишь поднимет одну бровь. И он не понимает: или он ее приструнил, или она сейчас его спалит живьем. Даже ее взгляд совершенно не колкий.
— Хм… — Яна выдыхает, прикусывая губу, и улыбается. Да, этот молодой человек ее определенно заинтересовал, только вот бедный не учел, что она и без своих друзей на что-то и способна. — Мне не понадобится время, — ее ответ удивляет Анатолия, и он даже немного напрягается. Персицкий с самого начала знал, кто помогает Яне, но молчал, не открывая все карты Табакову, хоть они и друзья. Пелагея и Максим предпочитали молчать, не встревая в их перепалку, — ведь сейчас ты встаешь, берешь ее за руку, — темноволосая бросает взгляд на ничего непонимающую Полю и ехидно улыбается, — достаешь золотую подвеску из правого кармана своих джинсов и признаешься ей в любви, — Анатолий резко выдыхает, обреченно улыбаясь. Он даже не понимал, откуда ей известно, что лежит в его карманах. Да, а о чувствах никто даже не знал, ведь Персицкий всегда прикрывался улыбкой и фразой: «О чем ты? Секс лучше всяких отношений!»
И парень встает, берет Полю за руку и тянет в сторону двери, кидая удовлетворенный взгляд на Рыбакову, которая уверенно стоит и испепеляет взглядом Максима, причем последний продолжает курить. Табаков не знал о чувствах друга и очень удивился, когда его Яна открыла так быстро все карты. Дверь закрывается и Рыбакова выдыхает. Так тяжело. Так протяжно.
