- Никто в этом мире не сможет лишить меня того, что я создал собственными руками. Никто! Ни Триединый, ни, уж конечно, будущий драксадар, - казалось, Эоанита душит такая ярость, что ему едва удаётся сдерживаться. - Ты хочешь воевать со мной? Тогда готовься нести потери. Я легко могу обрушить всё, что ты построил. Я поставлю на кон благополучие государства, если ты осмелишься продолжать весьма опасную игру. А если не смогу добраться до тебя, смогу причинить вред, так или иначе. Я выберу тех, кто тебе близок, и нанесу безжалостный удар. А если и тогда до тебя не дойдёт, что первосвященник Астризии тебе не по зубам, поверь мне, я не постесняюсь поднять руку на твою супругу. Я знаю, как усмирять строптивых женщин… Но и это не всё. Есть ещё тот, кто тебе дорог. Маленький и беззащитный. И если ты не отступишься…
Это был край. Я старался сохранять спокойствие даже когда этот выродок угрожал Дейдре. Но когда он заикнулся, что может причинить вред Элазору, я утратил над собой контроль.
Хорошо хоть это был я, а не сидящий внутри эмбрион.
- А ну повтори ещё раз, что сейчас сказал!
Эоанит был выше меня, но я сильнее. В одно движение я выпустил на волю энергетические клинки, левой рукой схватил первосвященника Астризии за грудки и дёрнул на себя.
Ноги Эоанита подкосились. Он вновь оказался на коленях. А практически в его нос упирались клинки.
- Защищать Его Святейшество!
- Защищать анирана!
Грозные голоса раздавались со всех сторон. Кричали гессеры, кричали храмовники, кричали мои друзья. А Сималион с Ибериком, как я краем глаза успел заметить, обошли меня с двух сторон, обнажили клинки и теперь угрожающе вращали ими перед вражескими глазами.
- Фи-и-и-ть! – это пропела тетива Феилинового лука. Он метко пустил стрелу и угодил во что-то металлическое. Я не понял, во что он попал, но услышал как лязгнул упавший на пол меч.
Шум немного меня отрезвил. Всё ещё держа Эоанита за шкирку, я бегло осмотрелся: храмовники и гессеры стояли друг напротив друга, как регбийные команды. Все с обнажённым оружием. Ещё мгновение – и раздастся свисток. И тогда ринется стенка на стенку.
- Всем стоять!
- Всем стоять!
К моему удивлению, я остался не одинок в своём вопле: точно такой же выкрик вырвался изо рта Его Святейшества. Он, как и я, совершенно не планировал доводить очередной обмен недружелюбными мнениями до кровопролития.
Осознав это, я немного успокоился. Похоже, Эоанит специально меня провоцировал. Он пришёл не только, чтобы мягко пожурить, но и чтобы попытаться вывести из себя. Он хотел проверить, не выберется ли наружу драксадар. Не покажет ли свою уродливую морду. И тогда, возможно, криков «защищать драксадара» не раздалось бы. Тогда и гессеров, и храмовников ему бы удалось на меня натравить.
Сука… Какая же хитрая падла.
- Я тебе обещаю, Эоанит, - я наклонился прямо к его носу и тихо прошептал. – Если ты хотя бы взгляд бросишь на тех, кто мне дорог, я вырежу твоё сердце. Не небесным оружием, а самым тупым ножом, который найду на королевской кухне.
Страха на его лице я так и не заметил. Некоторое любопытство, я бы сказал. Но не страх.
- Ты – язва. Язва на теле Астризии, - в ответ прошептал он. – Ты будешь гноить всё сильнее и сильнее. И придёт день, когда гной вытечет наружу… Ты всех нас погубишь.
- Это не тебе решать, - я брезгливо оттолкнул его, и увидел, что храмовники с гессерами не спешат опускать оружие. – Я справлюсь с той ношей, которую несу. Твоя задача заключается лишь в том, чтобы стоять в стороне. Никогда не забывай, кто я такой и на что способен.
- О-о-о-о, я никогда не забуду о том, сколько бед может причинить драксадар, - прищурившись, ответил Эоанит. – Поэтому стоять в стороне не собираюсь. Я стану непреодолимой преградой на его пути.
- Ты сейчас стоишь на пути милиха, первосвященник Астризии, - без всякого почтения высказался услышавший нас Сималион. Он никогда за словом в карман не лез. – Иван уже сделал для мира гораздо больше, чем ты. А у тебя были зимы и зимы на властвование. Отойди и не мешай ему спасать нас.
Эоанит бросил на Сималиона сердитый взгляд. Он знал, кто это такой, знал, что имеет определённый статус в Обертоне. И подобное вмешательство вполне мог стерпеть.
- Вы все слепцы, если не замечаете очевидного. Придёт время, вы станете молить Триединого, чтобы он отмотал время назад. Но будет уже поздно.
Эоанит медленно поднялся с колен и картинно отряхнулся. Затем одарил меня весьма многообещающим взглядом, развернулся и удалился, не прощаясь. А за ним поплелись вусмерть перепуганные святые отцы. И чуть менее перепуганные храмовники, которые, даже удаляясь, не опустили оружие.
А я смотрел ему вслед и приходил к выводу, что конклав неизбежен. Теперь я не могу убить его своими руками. Проблем не оберёшься в таком случае. У Эоанита десятки свидетелей, которые моментально раскроют дело об убийстве. И наверняка создадут кучу проблем.
