Потому, наверное, я так радовался, когда на своё пятнадцатилетие придушил эту тварь собственными руками. Я получил давно заслуженное освобождение. И не печалился из-за того, что пришлось провести значительную часть жизни в психиатрической лечебнице. А затем ещё и в заведении с металлическими решётками вместо окон.
Но всё же мою недюжую силу оценили по достоинству. Никто не осмеливался сказать мне грубого слова в лицо. А я, в свою очередь, осмеливался говорить грубые слова каждому. Даже, бывало, говорил тем, кому обязан был беспрекословно подчиняться.
Во Французский Легион я попал не случайно. Я отслужил в армии положенный срок, а затем на меня вышли рекрутёры. Легко и просто уговорили, чем подписали смертный приговор некоторым слабакам, с которыми мне пришлось повстречаться на нелёгком жизненном пути.
Но я ни о чём не жалел. Несколько лет я провёл в Африке. И вытворял там такое, отчего у моих командиров волосы вставали дыбом. Но поскольку я всегда добивался результатов, на мои выходки они смотрели сквозь пальцы. Всё списывали на трудное детство и психологическую травму.
Наверное, они были правы, ведь отношение к противоположному полу у меня выработалось специфическое. Чтобы получить удовлетворение, приходилось потрудиться. А поскольку комплекцией меня Бог не обидел, чтобы удовлетворить меня, приходилось трудиться другим. Часто до потери сознания, а иногда даже до потери жизни.
По этой совершенно незначительной с моей точки зрения причине меня перевели на службу во Французскую Гвиану. Мне поставили задачу присматривать за золотыми приисками. И именно там я сказал в лицо грубые слова своему командиру. А затем сбросил его в тело в заброшенную шахту.
И на какое-то время моя жизнь, наконец-то, превратилась в рай. Я занял место бывшего командира и ни в чём себе не отказывал. Абсолютно ни в чём.
Но поскольку мои методы совершенно не устраивали местное население, долго дружить нам не удалось. В одну из ночей эти трусливые дикари подкрались и подожгли мой дом. Им не нравилось моё слишком свободное поведение. И когда я догорал вместе с деревянной кроватью, сокрушался лишь о том, что так и не успел отпраздновать двадцать восьмой день рождения...
***
Я открыл глаза и увидел далёкое голубое небо. Прислушался к окружающей обстановке, но не услышал криков, не услышал лязга оружия.
Я сел на задницу и торопливо осмотрелся: люди с обеих сторон только-только приходили в себя. Кто-то поднимался на ноги, кто-то во все стороны чертил знаки в виде восьмёрки. А мои ошарашенные друзья искали меня взглядами.
Следовательно, с момента контакта прошли считанные секунды. За считанные секунды я прожил чужую жизнь.
