Впрочем, на данный момент о такой ерунде даже думать было кощунственно. Сначала предстояло осознать случившееся. Насладиться радостью победы, дать отдых уставшим солдатам и, конечно же, сделать самое важное дело - во все концы мира, а не только Астризии, разослать добрую весть. Пусть каждый узнает, что армия наглых рабовладельцев была на голову разбита. Пусть каждый запомнит, что будет с теми, кто осмелится вторгнуться на земли Астризии. И пусть каждый увидит на новой картине, у кого теперь в руках огнём пылает энергетический меч.
Да, этот меч, конечно, на многое повлиял. И ещё повлияет. Ни дня не проходило, чтобы я не демонстрировал его не только впечатлительным солдатам, но и самому себе. С ним обращаться было куда удобнее, чем со щитом. Благодаря ему я валил лес, словно спички руками ломал. Благодаря ему мы быстро соорудили плоты и навели понтонный мост. А когда я одновременно выпускал на волю и щит, и меч, мне самому казалось, что отныне я неуязвим. Что отныне никто и никогда не сможет причинить мне вред.
Наверное, так казалось и той хрени, сидевшей у меня внутри. Хоть я воздерживался от употребления наркотических листьев, всё же очередной восхваляющий сон меня настиг. Яркий белый свет вновь пел мне дифирамбы и отдавал должное. Во сне он опять напоминал, как приятно всеобщее обожание.
Но, видимо, я научился самоконтролю. Я не только знал симптомы болезни, но и умело лечил её. Я не позволял себе проявлять эмоции, и даже во время короткого празднования сдержанно всех благодарил. Когда я видел восхищение толпы, когда слышал хвалебные речи, просыпалась брезгливость к тем, кого я когда-то называл рабами – брезгливость к обычным людям. И чем громче кто-либо мною восхищался, тем сильнее мне хотелось воскликнуть: «Падите ниц! Вы недостойны меня!». Мания собственного величия пыталась опутать меня сетью и выпустить на волю того, кого я усиленно старался не выпускать.
А когда я получил вожделенный меч, подобные мысли стучались в мою голову всё чаще и чаще. Они шептали, что я не такой, как все. И не должен этого стесняться. Я должен это демонстрировать каждому. И не принимать в ответ ничего, кроме раболепного поклона.
- Сбежали трУсы, - от невесёлых мыслей меня отвлёк Сималион. Он стоял рядом под порывами северных ветров и смотрел вдаль. – К причалам уже сходили. И даже лодку на воду спустили. Сказали, в гавани затоплены четыре корабля. И один у самого берега, чуть ли не на песке. Днище пробито в нескольких местах. Не знаю, возможно ли восстановить.
- Попытаемся, - уверенно заявил я. Я точно знал, что у Астризии каждое судно на счету. Нельзя не постараться увеличить флотилию столь простым способом. Всё же нам ещё предстояло разобраться с Декеддой. – Баши, похоже, никогда в истории острова не получали столь чувствительного щелчка по носу, - хмыкнул я, отвечая своим мыслям. – Не только значительной части пехоты лишились, но и понесли потери во флоте. И ведь без всякого морского сражения.
- Наверное, это уже бессмысленно.
- Что именно? – не понял я.
- Аниран Гудмур мёртв. И я не думаю, что на острове скрывается ещё один аниран. Самфунн был его отыскал несомненно. Нужно ли нам теперь о самфунне беспокоиться? Или оставим всё как есть?
Вопрос, который поднял Сималион, оказался не праздным. Сам по себе остров не имеет ценности. Имел ценность пришедший оттуда аниран. Но раз теперь он лежит под метровым слоем земли, стоит ли тратить силы на самфунн? Стоит ли грозить морским вторжением?
Но с другой стороны: а как же сотни и тысячи тех, кого в трюмах свозят на остров? Как на счёт детей – того самого «последнего поколения»? Предоставить их самим себе? Оставить на съедение башам, пусть даже те, вроде бы, о детях действительно заботятся? Или всё же стоит наведаться к ним, как я когда-то обещал? Поставить остров на колени, на шею каждого баша накинуть неотвратимую петлю и выбить из-под ног подставку.
Ответ на этот вопрос я пока не мог себе дать. Всё же остров Темиспар больше не приоритет. Приоритет – Декедда. Приоритет – Флазирия. Уверен, теперь у этой «карающей длани», если отыщу, конечно, отобрать божественный дар будет куда проще. С таким-то мечом, ясен хрен.
Но всё же обезопасить тылы, наверное, не помешает. Баши ничего не забудут и ничего не простят. Они захотят посчитаться. Пусть не ради божественного дара, а ради банальной мести. И, уверен, рано или поздно к берегам Астризии подойдёт новая эскадра. Возможно даже, в составе сотни кораблей.
- Оставлять всё как есть нельзя, - уверенно ответил я Сималиону. – Халтберн возродится. Это будет город-крепость. Город с собственным флотом. Даже если отсюда больше нет необходимости плыть за башами, они, несомненно, приплывут за нами. Возможно, не в ближайшие зимы, но несомненно. И мы должны быть готовы.
- Тогда перед командованием надо озвучить планы милиха, - Сималион указал рукой на далёкие руины, куда втягивалась армия Астризии.
