Мурашки прошли по моему телу от плеч до пяток. Жизнь, которую я прожил, оказалась наигнуснейшей. Такой больной придурок на моём пути ещё не попадался. Гудмур Йонассон, как я выяснил, не только ни в чём себе не отказывал на Земле, когда обладал властью. Он ни в чём не отказывал себе и здесь. И иногда расплатой за его «шалости» становилась чья-то жизнь. Чему, кстати, были совершенно не рады баши. Ни раз они напоминали ему про неприемлемость недостойного подведения.
Впрочем, эти воспоминания в данный момент не имеют особого значения. Псих умер, про психа можно забыть. Гораздо важнее, чем псих успел раздариться.
Сидя на почерневшей и примятой траве, я перевёл взгляд на правую ладонь. Четыре чёрные метки аккуратно располагались под мозолями. То есть четыре чёрных шарика, вонзившиеся в мою ладонь, заняли полагающиеся им места.
Не медля, я согнул сразу четыре пальца. С лёгким гулом у моей ладони появилась энергетическая рукоять. А в следующую секунду из неё брызнуло длинное, почти полуметровое лезвие. И завершило трансформацию появление Х-образной гарды. Весьма странной для моего глаза, ведь я привык к гардам в виде ровной линии или классического перекрестья.
Но, наверное, и в этом тоже был какой-то смысл. Может, гарда сможет защитить кисть от капающего металла перерубленных мечей. Пока я мог только гадать.
Я свёл пальцы вокруг рукояти, ощутив тепло. Потом попробовал пошевелить мечом и убедился, что он действительно не имеет веса. Он словно являлся продолжением моей руки. Моей сущностью. Частью чего-то общего. И, несомненно, теперь его я никому не отдам.
Рот сам по себе разошёлся в улыбке, пока глаза изучали, а руки вращали энергию. Всё же я справился. Всё грамотно просчитал. Сделал ставку на козырь, спрятанный в левой руке, и тот меня не подвёл. И, судя по результату, самфунн наблюдал за мной недостаточно тщательно.
- Не быть больше анирану Гудмуру великим, - со смехом сказал я сам себе. – Теперь великий аниран - это я!
Мои друзья медленно поднимались на ноги, со страхом на меня поглядывая. Но я был рад, что им всем удалось пережить ударную волну, находясь столь близко от эпицентра.
- Сделано, - улыбнувшись, сказал им я. И увидел, как облегчённо выдохнул Сималион. А затем я обернулся к перепуганным горным дикарям, которые несмело топтались в нескольких десятках метрах передо мной, и многозначительно прошептал. – По крайней мере, половина.
Не раздумывая, я вновь активировал щит. Выставил его перед собой, а меч воздел над головой. Жажда драки, желание сразиться хотя бы с кем-нибудь, просыпались. Но в этот раз я был уверен, что смогу удержать самого себя под контролем.
- Мои смелые воины! – закричал я, обращаясь к рядам своей армии. – Смерть врагам, из зимы в зиму топтавшим нашу землю!
Ответный вопль меня впечатлил. Он звучал будто гром с небес. Ранее аккуратно расставленные ряды одновременно пришли в движение. Каждый солдат, умелый или неопытный, устремился вперёд, повинуясь зову анирана. Буквально через пару секунд ряды превратились в лавину.
Я опять радостно улыбнулся, принял героическую позу и указал мечом на растерянного противника. Армия башей тоже смешалась. Монолит перестал быть монолитным. Кое-где копья были брошены на землю, как и большие прямоугольные щиты. Враг дрогнул ещё до начала битвы. А значит, уже проиграл.
- Никакой пощады! – выкрикнул я, перекрикивая гул топота множества ног.
А затем, не испытывая страха, первым устремился вперёд.
Северные земли Астризии, конечно, заметно отличались от земель южных. Да даже от земель центральных или восточных. В Валензоне можно ходить в футболке и шортах до глубокой осени. Грубо говоря. В Обертоне глубокой осенью необходимо носить свитер и спортивные штаны. Здесь же, на севере, в середине тёплой весны ветер пробирал до костей.
Хотя, наверное, пробирал он по той причине, что я стоял на вершине одной из прибрежных скал, смотрел с высоты на руины разрушенного города и видел даже без помощи подзорной трубы, как вдали скрываются парусные суда под стягами острова Темиспар…
…С момента моего триумфа прошла почти декада. И не было ни дня, чтобы я забыл похвалить самого себя за грамотное поведение во время поединка.
После того, как аниран Гудмур упал, после того, как я позвал за собой преданных воинов Астризии, исход сражения был предрешён. Ряды противника смешались. Несмотря на раздававшиеся грозные приказы, мало кто им следовал. Монолит перестал существовать задолго до момента, когда я первым ворвался и по-настоящему принялся сеять смерть.
Но хоть я действительно действовал безжалостно, голову не терял. Во всех смыслах этого слова. Ярость не бушевала, гнев не пробивался. Я полностью контролировал себя и действовал как опытный воин, а не как истеричка.
