– Если не можешь жить, зная, что никогда не увидишь человека, значит, надо увидеть его, так? – выпалила она, и я так и не поняла, о ком это было сказано.
Мы долго наблюдали, как красный свет сходится в точку и в конце концов исчезает, принеся за собой тьму, которая напитает землю.
Я смотрела на равнину, окруженную скалами. Непохоже было, что попасть туда будет просто. Место, где я стояла, находилось на довольно большой высоте. Передумав, я вернулась в административный офис.
Я попросила управляющего разрешить мне напрямую отправиться в Калопапу. Он только развел руками и пожал плечами. Казалось, он вопрошал: «Вы действительно собираетесь рискнуть и отправиться туда?» Я кивнула. С таким видом, будто я не оставляю ему выбора, он куда-то позвонил, чтобы найти для меня лошадь и возничего.
Деревенька, раскинувшаяся под скалами, напоминала игрушечную. Калопапа находится прямо там! Там живет Чансок. Когда мне удалось увидеть место, о котором я только слышала, я была и рада, и растеряна. Хорошей новостью стало то, что деревенька выглядела совершенно мирной и уютной – трудно было поверить, что там живут прокаженные. Управляющий сообщил, что нашел мне возничего с лошадью, и предложил маску и перчатки, которые я затолкала в сумку.
Дорога до въезда в долину заняла почти час. Место, где меня высадил возница, представляло собой небольшой переулок с домами, стоящими друг напротив друга. Он сказал, что Чансок живет в доме слева, если пойти прямо вниз отсюда, напротив католической церкви. Возница ткнул пальцем в лист бумаги и сказал мне свериться с номером у входа в дом. На бумаге было что-то вроде плана с инструкцией для посетителей. Возница также не забыл любезно напомнить мне, что на следующее утро в десять часов заберет меня обратно в Центр.
В маленькой церкви было три больших стеклянных окна, пропускающих свет. Заглянув внутрь через одно из них, я увидела, что в небольшом храме царит уютная, домашняя атмосфера. Должно быть, Чансок тоже приходил сюда. Я была взволнована, как будто наконец встретилась с ним.
Ясный солнечный свет освещал белый крест, словно призывая к какому-то чуду. Выйдя на церковный двор, я заметила кладбище, простирающееся до самого берега.
Улицы оказались не такими грязными, как я думала, а дома вовсе не выглядели заброшенными руинами. Казалось, найти жилище Чансока будет не так уж и сложно. Здания выстроились по обе стороны от дороги, поэтому я пошла посередине. Тень от деревьев равномерно падала на них. Мне казалось, что я все так же гуляю среди старых полуразрушенных деревянных домов, которые увидела, когда впервые прибыла в «Лагерь девять».
Я остановилась у дома, номер на котором соответствовал написанному на бумаге. Мне еще раз пришлось свериться с листком. Подойдя к постройке, я на мгновение остановилась. Пока я ехала сюда, я была абсолютно уверена в своем выборе, но когда подошла к дому, где жил Чансок, заволновалась, что он может расстроиться. Тем не менее обратно повернуть я тоже не могла. И стоять здесь вечно не хотелось бы. Я снова взяла себя в руки. Возможно, из-за жаркой погоды дверь была открыта настежь.
Человек, сидевший затылком ко мне возле окна, был Чансок. Я могла это сказать, просто взглянув на его спину. Если не считать того, что его волосы стали немного длиннее, внешне он особо не изменился. Он держал в руке небольшой камень и бил им по чему-то.
Его руки все еще в порядке… Я испытала облегчение.
Но передо мной сидела женщина. Ее длинные распущенные волосы закрывали плечи и доходили до талии. Она выглядела гавайкой. Иногда она вытягивала руку над головой, как будто шила что-то. Я подошла к окну. Время от времени можно было услышать звуки слов, которыми они обменивались.
–
Сказала женщина, показывая пальцем.
–
Возможно, ему было трудно уловить слова женщины, он пытался их повторять, совершая ошибки вновь и вновь. Женщине, похоже, казалось это забавным, и она советовала ему попробовать еще раз. Чансок почесал в затылке и повторил еще несколько раз, прежде чем наконец громко произнес: «Манаманарима». Женщина обняла его за плечи и поцеловала в щеку. Выражение его лица сделалось радостным, как у ребенка. Я сидела перед домом Чансока и слушала голос женщины-гавайки, повторяющей каждое новое слово по слогам. Голос Чансока совсем не изменился.
–
Раздался счастливый женский смех.
Внезапно мне пришло в голову, что я беспокоилась о слишком многих вещах. Но вот я вижу Чансока, который хорошо адаптировался к жизни в Калопапе, и тревожиться о нем мне больше не нужно. Как удачно. И с чего я вдруг решила, что самым важным для него человеком была я? Это было глупо. Вещи, которые я держала в руках, вмиг потяжелели. Я поставила их перед домом и обернулась.
