— Будет лучше, если ты все же расскажешь ему обо всем, тогда, может, у большей части наших работников появится шанс сохранить свое рабочее место, — мистер Тримс, ссутулившись, пошел в свой кабинет.
— Я сделаю все, что в моих силах.
— Спасибо!
Ровно в пять за Кином приехала машина, и он отправился на встречу с Муром…
***
Кин неприветливо взглянул на бывшего любовника, вальяжно сидевшего за столом.
— Привет, сладкий! — ухмыльнулся Мур.
— Называй меня мистер Броуди, я тебе не сладкий! — отрезал парень.
— Ты и правда сильно изменился, — удивленно произнес мужчина.
— Ты и представить себе не можешь насколько! — Кин окинул холодным взглядом своего бывшего: — Не хочешь отступиться от компании мистера Тримса?
— Я отступлюсь, но при одном условии: ты снова станешь моим любовником, — произнес Мур.
— С какой стати я должен снова становиться твоим любовником?
— Ты же не хочешь, чтобы работники компании вылетели на улицу? Многим из них ведь нужно кормить семьи, — Мур торжествовал. Он, помня об отзывчивом сердце парня, знал, что сейчас загнал его в ловушку, из которой тому не выбраться.
— Хорошо, только я думаю, нам следует оговорить сроки, — спокойно сказал Кин, и неважно, каких усилий на самом деле стоило ему это показное спокойствие.
— Сроки? — ошеломленно спросил мужчина.
— Да, я не собираюсь тратить на тебя непонятно сколько времени, — хладнокровно произнес парень.
Мур был неприятно поражен ответом Кина.
— Хорошо. — А что ему оставалось — только согласиться. — Какой срок тебя устроит?
— Ты хозяин, — презрительно проговорил парень, — тебе и решать.
— Три месяца, — нерешительно произнес Мур.
— Пусть будет три месяца, — безразлично взглянул на мужчину Кин. — Когда начинать?
— Я бы хотел, чтобы ты переехал ко мне с сегодняшнего дня, — мужчина воодушевился.
— Нет, жить у тебя я не собираюсь и приходить к тебе тоже, — заявил Кин. — Все наши встречи будут проходить у меня дома.
— Хорошо, тогда я приду сегодня, жди меня, — Мур довольно улыбнулся.
***
Звонок в дверь, и Кин, сжав зубы, пошел открывать.
— Входи.
Мур с наглой улыбкой прошел внутрь.
— Вижу, ты разжился хорошей квартирой, — мужчина огляделся. — Любовник подарил?
— Какая разница? — Говорить, что она досталась ему в наследство от дяди, Кин не стал: знал, что бывший все равно не поверит.
— „Любовь“ Закарии Моргенейма! Это подлинник? — Мур остановился напротив картины и внимательно в нее всмотрелся. На холсте был изображен сидящий вполоборота обнаженный парень, вся его фигурка словно источала отчаянье и скорбь: опущенные плечи и спрятанное в ладонях лицо явственно говорили о том, что он плачет. — Никогда не понимал, почему она называется „Любовь“.
— Ее надо было назвать „Тот, которого предали“, — сказал Кин. Закария написал эту картину специально для него, как напоминание об ошибке и с надеждой, что он никогда ее не повторит. Несмотря на баснословную сумму, которую за нее сулили на выставке, дядя ее не продал, а привез домой и велел повесить на самом видном месте, чтобы Кин, глядя на себя, сидящего в слезах на берегу океана, никогда не забывал о том, что с ним случилось.
— Ты, видимо, стал очень искусным в постели, раз тебе дарят такие дорогие подарки! Интересно, как твоему любовнику удалось ее купить? Я помню, Моргенейм наотрез отказался ее продавать. Наверное, родственники после его смерти все же решили с ней расстаться.
Кин промолчал, не хотелось ему ничего говорить. Зачем?
— А это кто? — Мур взял в руки фотографию в серебряной рамке. — А ты, оказывается, сентиментальный или просто пускаешь пыль в глаза своему престарелому любовнику? Показываешь ему, как он тебе дорог? — усмехнулся. — Надеешься, что сможешь вытянуть из него побольше, если будешь строить из себя любящего? А что он скажет, если узнает, что ты ему изменяешь?
— Он умер, — Кин решил, что этой короткой фразы будет достаточно, чтобы Мур оставил его в покое. На снимке был запечатлен Закария за месяц до своей смерти, уже не похожий на себя: рак истощил его силы. Сильно похудевший, и лишь глаза все еще сверкали холодным светом на изможденном лице.
— Вот как? И в благодарность ты не выбросил его фотографию, — Мур скривился. — Я так понимаю, все блага, посыпавшиеся на твою голову, достались тебе от этого старика?
— Да.
— Не противно было ублажать старого хрена?
— Хочешь узнать каково это, попробуй сам, — Кин безразлично посмотрел на мужчину.
— Нет желания пачкаться в такой грязи, — Мур бросил снимок на стол.
— Ты уже удовлетворил свое любопытство? Теперь мы можем приступить к тому, зачем ты сюда пришел?
— Что, так не терпится лечь под меня? — усмехнулся Мур.
— Просто хотелось бы побыстрее разделаться с этим неприятным делом, — бесстрастно произнес Кин. — Мне нужно еще закончить работу.
— Тогда пойдем, — Мур постарался скрыть свое раздражение.
