Поминки прошли как в тумане, парень, не переставая, размышлял о том, что Линда открыла его постыдную тайну Роланду, и с ужасом думал, кому еще она могла рассказать об этом позоре. Маме, отцу? И кому из друзей известно о его унизительном половом бессилии? Совершенно не сопротивляясь, Эллиот позволил Роланду отвезти себя домой, он был настолько ошеломлен предательством жены, что даже не заметил, как оказался в своей квартире.
— Надеюсь, теперь ты счастлив? — Ледяной взгляд серо-голубых глаз прожигающих насквозь.
— Что? Почему? — растерянно спросил Эллиот.
— Избавился, наконец, от досадной помехи в виде жены.
— Почему вы так говорите?
— Я все про тебя знаю, ублюдок. И не смей при мне изображать, что ты горюешь по Линде!
— Я ничего не изображаю, и не разговаривайте так со мной!
— Это ты не смей открывать на меня свой поганый рот! — Роланд разъярился, ему хотелось удушить этого мерзавца! Схватившись за галстук и, сграбастав вместе с ним и рубашку, он притянул парня к себе. — Я тебя прибью, ублюдок! — гневно зашипел мужчина ему в лицо.
Эллиот отчаянно дернулся и прошептал:
— Не надо.
Жалобная мольба и испуганные глаза мгновенно отрезвили Роланда, и он оттолкнул от себя парня.
— А когда твоя жена говорила тебе «не надо»? Ты слушал ее мольбы? Или тебе было плевать? — гнев снова темной волной поднялся в душе мужчины.
— Я не понимаю о чем вы.
— Ах ты, бедная овечка. Не понимает он! Хватит лгать! — Роланд опять схватил его за галстук, но неудачно: парень отчаянно рванулся — и на пол полетели пуговицы от рубашки.
Эллиот изумленно уставился на свою порванную одежду.
— Вы с ума сошли? — прошептал он.
— Кажется, да, — Роланд задержался взглядом на открывшемся кусочке тела: белоснежном, напоминающем благородный мрамор. Мужчина плотоядно облизнулся, он знает способ наказать негодяя, сучонок заплатит за каждую пролитую сестрой слезинку. Он грозно надвинулся на Эллиота, и тот испуганно отступил.
— Что вы хотите? Оставьте меня в покое, — вконец оробев, прошептал парень.
— Тебя.
— Что? — Этого не может быть, он ведь ослышался? Но мужчина неумолимо надвигался, слишком большой, слишком сильный, шансов убежать от такого никаких. Эллиот, испуганно вскрикнув, все-таки побежал, спасаясь, в свою комнату. Роланд схватил его за ворот пиджака. Парень чудом из него вывернулся, оставляя трофей в руках мужчины, и понесся дальше, не представляя, что будет делать, когда добежит до спальни, защелки на дверях не было. Все, захлопнуть дверь и, прижавшись к ней спиной, постараться удержать ее; может, Роланду надоест и он уйдет. Страшный удар отбросил его к кровати, а дверь с грохотом ударилась о стену. Перекошенное от ярости лицо мужчины. Он, от страха забывший о сопротивлении, сорванные с него вместе с бельем брюки и бесконечный стыд от того, что возбужден до каменной твердости так, как никогда в жизни.
— Ты, я вижу, рад меня видеть, — сказал Роланд и коснулся головки члена пальцем. Эллиот отшатнулся и, запутавшись в штанинах, опутывавшие его щиколотки, тяжело рухнул на кровать.
— Уже в постельке? Куда ты так торопишься, сладенький? — издевательски протянул мужчина. — У нас вся ночь впереди.
Беспомощно лежать и с ужасом в глазах смотреть, как Роланд расстегивает свой ремень и вытягивает его из петлиц. Он ведь не собирается этого делать? Но вот уже и брюки снимает, трусы, скинуто все остальное. Теперь мужчина возвышался над ним абсолютно обнаженный, и парень понял, насколько беззащитен перед этой грубой всесокрушающей силой.
— Нравлюсь? — усмехнулся Роланд.
Парень отрицательно помотал головой.
— Еще успею, — сказал мужчина.
Эллиот охнул, когда тот навалился на него всем телом. Губы парня попали в плен горячего рта Роланда, их никогда еще так не терзали. Жаркой судорогой прошила тело волна наслаждения, и Эллиот, потерявшись в упоительных ощущениях, жалобно застонал.
— Мне не терпится перейти к сладкому, — осипшим голосом прошептал мужчина и перевернул его на живот. Парень испуганно замер и зашептал еле слышно:
— Нет, нет, не делай этого, прошу…
Но мужчина, приподняв его бедра, одним резким движением глубоко вошел в него. Эллиот закричал от пронзившей его насквозь боли. Роланд остановился и стал выцеловывать спину, нашептывая успокаивающие слова. Но парень его не слышал, он ощущал внутри себя что-то горячее, твердое и огромное, ему хотелось избавиться от этого, но руки мужчины крепко держали за бедра, не давая вырваться. Эллиот тоскливо заскулил, было невыносимо больно, но тут Роланд прикоснулся к его члену, погладил, и боль отступила под ласковыми руками, окунувшими его в мир сладостных ощущений, он нетерпеливо заерзал, прося большего. Мужчина, издав глухой рык, задвигался, вколачиваясь, каждый раз все глубже, хрипло дышал, с трудом переводя дыхание; еще несколько толчков — и он резко замер, а потом обрушился всей тяжестью своего тела на парня, содрогаясь в оргазме, но Эллиот этого не заметил, его мир взорвался ослепительным фейерверком.
