И все в этом духе. И чем больше народа это слышит, тем довольнее у него рожа. Эта музыка будет вечной…
Лерку жалко, но это не мои, как известно, проблемы. Я всегда говорила – мне нет дела до баб, если мужики такие, что позволяют себе с ними по-свински обходиться. Это не я такая крутая – это мужики у них дерьмовые и не ценят их совсем. Говорила ведь – не позволяй ему лишнего, не прогибайся, не подчиняйся его требованиям, если они тебе не вкатывают. Но кого учил чужой опыт, правда? Своих шрамов наживем, чего уж. Ну, нажила, на человека не похожа уже – и что? Стала для него более притягательной? Ни фига. Только унижает он ее теперь в разы круче и прилюдно уже.
Легче быть мной – я всегда над тусовкой. Ну, и Олег, конечно. Он разрешает мне ровно то, что считает допустимым. Кроме того, с ним я не позволяю себе такого поведения. Да, я не этикетная, это все знают, но репутацию Верхнего на людях я не пошатну ни за что. Ему, конечно, поровну, но все же.
Удивляюсь, как меня еще до сих пор кто-то из баб подушкой ночью не удушил. С годами мой язык становится все более развязанным, а оскорбления – менее завуалированными, ибо чего напрягаться, все равно понимают только Олег да Макс еще, который просто укатывается всякий раз, когда я кого-то немного опускаю. А я уже и удовольствия не получаю, скорее – по привычке. Бесят глупые, ограниченные, совершенно без интеллекта. Одноклеточные. Я Лерку считала равной себе по мозгам, а она – как все.
Дело даже не в том, что я никогда не понимала Д/с и его последователей, мне это чуждо. Дело в другом. Во всем должен быть предел, грань, за которую нельзя позволять Верхнему даже словесно перешагнуть. Я не верю, что она настолько его любит, что готова слепо исполнять любые приказы, даже абсурдные.
Надо же, а звучит это так, словно я ревную.
Я училась не бояться его долгие годы. Все время, что я с Олегом, я училась не бояться. В итоге – Олега не боюсь, да, хотя прекрасно на собственной шкуре выучила, что вот его как раз надо бы бояться и хоть иногда думать, что говорю и в каком тоне. Но – нет. А все потому, что знаю – он никогда мне не причинит реальных увечий, он всегда остановится, даже если будет слеп от злости. Доверие, короче, куда сильнее страха. Я доверяю – потому не боюсь.
Я ненавижу вот это состояние полного одиночества среди толпы веселящихся людей. Мне не весело – ни с ними, ни без них. Я сижу на балконе, закутавшись в плед поверх лыжного комбинезона, курю и слушаю музыку. Внизу полным ходом экшн, а мне отвратительно даже думать о том, что там происходит. Тошнит физически. И я знаю, что, как только все там закончится, меня начнут подначивать, хоть и знают, что мы пабликов не работаем.
Я не могу запретить Олегу сюда ездить – да и с чего бы, в общем-то, но и сама не ездить не могу, он не разрешает. Хотя вот разрешает уйти и сидеть в одиночестве, раз уж мне так приспичило. И ночью он будет весь мой – такой, как бывает только здесь, словно чувствует вину за мое плохое настроение и старается ее загладить. И ведь я на самом деле не смогла бы с ним жить, и дело не в чувствах, ни в чем. Просто не смогла бы – мы бы очень быстро потеряли ту близость, что имеем каждый раз, встречаясь.
Я прикасаюсь к нему, трогаю, целую – вот он, рядом, весь принадлежит мне. Но это ощущение усиливается как раз потому, что я знаю – скоро надо будет расставаться до следующего раза, и потому я стараюсь взять как можно больше – и отдать еще больше. Просто чтобы хватило до следующего раза и мне, и ему.
И температура еще… домой ехать поздно, можно, конечно, фыркнуть, и джип Олега на руках вынесут за ворота, если я скажу, но что-то нет сил.
Примерно через полчаса, замерзнув окончательно, решаю спуститься за чаем. Но сразу с лестницы попадаю в объятия Олега – он как раз шел наверх:
– Не надо туда, Мари.
– Да я чаю хотела…
– Потерпи, – он разворачивает меня обратно, но я успеваю краем глаза увидеть, что там не экшн уже, а просто Лера, Ирка и Лена сплелись голыми телами на ковре, и рядом стоит Историк со стеком. Денис и Север на диване, в руках тоже стеки.
– Идем, Мари… – Олег буквально заталкивает меня наверх и запирает дверь в комнату.
– Они совсем офигели, что ли? – выдыхаю я, расстегивая куртку.
– Дэн летит с катушек.
– Так что ж ты их оставил?
– Там Макс. А я не хочу, все. Мне своя Тема нужна, задолбало чужую разруливать.
Но он что-то зол, так что начинаем вовсе не с Темы – он сдирает с меня куртку и ставит на колени, одной рукой спуская свои спортивные брюки:
– Стой спокойно, я сам.
Ну, вот я чем провинилась? И не спросишь… из глаз слезы, в горле саднит…
– Прости… – отдышавшись, просит он.
– Перевозбудился?
– Убью сейчас, – предупреждает он, ложась на кровать. – Иди ко мне.
Ложусь рядом, стянув через голову толстовку. Он пару минут бродит рукой по телу, потом встает и идет к саквояжу:
– Раздевайся.
– Совсем?
– Да.
«Да» в моем случае подразумевает возможность оставить шорты – ну, по понятным причинам.
