Чтобы скоротать путь, я пошла через центральную площадь Аш-Серизена. Это была ещё одна большая глупость за последнее время.
Я совсем забыла, что сегодня понедельник, а значит – торговый день для продажи живого товара.
Вид деревянных подмостков, на которых стояли, понурив головы, измождённые мужчины, женщины и даже дети, все как один в железных ошейниках на тощих шеях, ввёл меня в состояние, при котором внутри словно всё выжжено бессильной злостью и гневом. Я постаралась как можно быстрее миновать площадь, но то, что я увидела, так и стояло перед глазами по пути домой.
Это был мой самый, самый, самый большой страх.
С тех пор, как мне стукнуло четырнадцать, и я осталась одна, отвечать за маленькую сестру. После того, как мама умерла, а отчим сказал, что ему надоело тратить деньги на бесполезные рты, и он просто исчез. Оставив меня с долгами за дом и отчаянным страхом перед будущим.
Потому что были, конечно, случаи, когда свободные люди добровольно продавались в рабство, потому что не могли прокормить самих себя. Хозяин по закону обязан заботиться о живой собственности, и каждая смерть расследовалось королевским ведомством. Ошейник гарантировал по крайней мере кусок хлеба и глоток воды.
Но проще всего свободному было получить рабский ошейник, упав в долговую яму.
Или лишившись жилья. Бездомный автоматически становится рабом.
В моём случае я собрала просто комбо из всех возможных наихудших вариантов. Потому что отчим оставил нам долг за хибару, которую взял под конские проценты у ростовщика. Если я не буду выплачивать их каждый месяц, я получу невыплаченный долг – и одновременно лишусь крыши над головой, которая гарантирует свободный статус.
Что самое страшное, то же самое произойдёт с сестрой.
С тех пор моя жизнь превратилась в бесконечную погоню за хоть каким-то заработком.
И в изматывающий, иссушающий страх перед пятнадцатым числом. Который отравлял мою жизнь и постоянно был со мной – фоном, как ноющая, тупая боль, которая никогда не пропадает полностью. Даже когда я каким-то чудом умудряюсь снова найти деньги. Отказывая себе во всём, работая по ночам, хватаясь за любую, самую грязную и тяжёлую работу. Уже шестнадцатого числа страх возвращается снова.
***
- Эми? Солнышко? Ты где?
На секунду сердце сжалось в панике.
Я оглядела залитую лунным светом комнату, расчерченную широкими тенями. Показалось, что сестры нет.
Вру. Мой самый большой страх, наверное, выглядит всё же именно так. Что однажды я вернусь, и никого не найду. Я запрещала сестре выходить в моё отсутствие. Мало ли детей пропадает на улицах большого, шумного и грязного города, в который стекается отребье со всего королевства! Мы гуляли только вместе, когда у меня появлялось свободное время. А его в последние дни не было вовсе. Завтра уже первое число.
Эми должна была запираться и не выходить на улицу. Но вдруг кто-то мог вломиться сюда, пока меня не было? Её же совсем некому защитить. Соседи сделают вид, что оглохли и ослепли.
- Котёнок… - мой голос сорвался. Мозг уже начал просчитывать варианты. Что делать, куда бежать…
У меня отлегло от сердца, когда в углу послышался шорох.
Первым вылез Пират. Приветственно мяукнул, подбежал тереться об ноги. Хорошо, хоть этот сам себя мог прокормить, шастая по подвалам и помойкам столицы. Впрочем, неизменно возвращался туда, где его любят. Каждому нужно такое место, наверное.
У серого бездельника ещё в детстве мальчишки выбили глаз. Мама рассказывала нам в детстве сказку об одноглазом капитане корабля, которого называли пиратом. Или это была должность? Мы обе не слишком поняли, что это такое, и как может на поверхности воды держаться что-то большое, твёрдое и тяжёлое. Если всем известно, что вода податливая, жидкая и текучая. Но мама убеждала, что корабли и правда могли плавать.
Следом из-под хлипкого дощатого стола выбралась Эми.
Сестра кинулась ко мне и прижалась так, что чуть меня не задушила.
- Пока тебя не было, Леруш приходила. Я ужасно испугалась.
Если бы я была собакой, я бы сейчас ощетинилась и зарычала.
- Ты же ей не открыла?!
- Я даже к двери не подошла.
- Чего она хотела?
- Сказала, что у неё есть вкусный пирог, и если я приду к ней попить чаю, она меня им угостит.
Я опустилась на колени и схватила сестру за худенькие плечи. Для девяти лет она была совсем маленькой и хрупкой. Тёмно-русыми волосами мы обе в маму. Огромные голубые глаза смотрели на меня с доверчивой наивностью детства. Детства, которое я старалась всеми силами продлить, как только могла.
- Котёночек, ты же хорошо помнишь, что ты никогда, ни при каких обстоятельствах?.. – от страха у меня даже губы начали трястись.
Старая карга была как стервятник, который кружит в пустыне над путником, теряющим силы.
Каждый раз, когда она снова появлялась вокруг нашей маленькой семьи, это был верный признак, что дела плохи.
- …никуда с ней не ходить, не разговаривать и ничего от неё не брать. Я помню, - кивнула сестра.
Я выдохнула.
Эми умница.
И она здесь, с ней ничего не случилось. Я себе всё надумала.
