А ведь именно сестренка, та кто послужил косвенной причиной нашего с Котовой знакомства, стала первой, кто нанес удар в спину.
Именно Карина «открыла мне глаза» на распущенность моей невесты и ее стремление найти себе мужчину побогаче, чтобы не работать, а жить в свое удовольствие. Я не купился на голословные обвинения, хотя старался всегда прислушиваться к мнению сестры.
Тогда же подключились подруги Карины, которые пользовались услугами Котовой. Пусть не слово в слово, но они повторяли одно и то же: Юля — содержанка, обхаживающая богатых папиков.
А затем мне предоставили фотографии, где Котова практически голая занимается сексом с тем, от кого я ее спасал в день нашего знакомства.
Десятки откровенных фотографий со Стасом Хромовым.
Золотой мальчик тоже поддержал мою сестру. Он не побоялся встретиться со мной повторно и рассказал, что Юля крутила роман с нами параллельно. Выбирала лучший вариант. А сцена на кухне носила немного другой характер, нежели изнасилование.
Всё еще не верил, но парень привел доказательства того, что действительно видел мою невесту раздетой.
Ну откуда бы он мог узнать о родинке на левой ягодице или под грудью?
Вот тогда и дрогнул, и отдал снимки на экспертизу, выяснив их подлинность.
— Юля, я тебе на почту скинул файл с фотографиями, — прочищаю горло и договариваю, прикрыв глаза и сжав переносицу пальцами, — те, которые мне передали семь лет назад, когда я улетел в Стамбул. Считаю, ты должна их видеть.
— Это же я, — в сиплом проседающем голосе Юли сплошной скепсис наравне с удивлением.
Идиот, обзываю себя мысленно.
Мне стоило еще семь лет назад дать ей эти фотографии в руки, чтобы вживую увидеть искреннюю реакцию и понять: я жестко ошибаюсь, сомневаясь в ней.
Черт! Да такое шоковое неверие и обиду невозможно сыграть.
— Ты, — подтверждаю очевидное, сжимая волю кулак.
Желание разобраться с каждым, причастным к этим снимкам и не только к ним, топит. Но я себя контролирую, потому что знаю главное: за обман каждый причастный ответит, обязательно ответит. И уже не отвертится.
— Но как? Давид, я не понимаю, — у Котовой начинают сдавать нервы.
А в голосе явно слышатся слезы.
Неудивительно.
Юля всегда отличалась скромностью, а то, что сейчас видит, без сомнений тянет на рейтинг 18+, где ей отведена главная роль.
Только теперь не время жалости, нужно обсудить все подставы за один раз, не размусоливая, чтобы уже больше не возвращаться к прошлому.
По крайней мере не с ней.
С этой девушки уже достаточно нервов и слез, отныне будут плакать другие. Те, кто еще недавно смеялись за спиной и считали себя вершителями чужих судеб.
Что ж, бумеранг вещь непредсказуемая.
— Чего именно не понимаешь? — спрашиваю твердо.
Надо в зародыше подавить ее жалость к себе и не дать расклеиться. Потом осознает. Я не стану торопить.
— Это я, но… не я. То, что тут изображено… Это порнография какая-то. И этот парень… Это же тот, кто у вас в доме ко мне приставал… — прыгает с одного на другое Котова, слегка заикаясь.
— Стас Хромов, — подсказываю ей.
— Неважно, — отмахивается, не зацикливаясь на имени, — я же его с того вечера больше ни разу не видела. Честное слово. А как тогда?
— Это не фотошоп, Юля. Я просил сделать проверку подлинности ваших личностей.
— Ничего не понимаю, — повторяется она.
Голос взволнован, но слез больше нет.
Тоже заинтересовалась?
Это хорошо, что отвлеклась и готова продолжить разговор. Потому беззвучно выдыхаю и поясняю:
— Посмотри внимательнее и вспомни обстановку кухни в моем загородном доме, — даю наводку. — Знакома?
— Да.
— Скажу больше: это тот же день, когда Хромов на тебя напал.
— Не может быть. Я тем вечером была одета, а тут…
— Верно. В этом и была моя первая ошибка. Я просил проверить на фото достоверность личностей. Твоей и этого… парня. То, что умельцы смогут подкорректировать вашу одежду, точнее, ее некоторое отсутствие — не учёл.
— Получается, — делает она правильный вывод, — кто-то из присутствующих тогда в доме гостей успел сфотографировать, как меня чуть не изнасиловали, а на помощь даже не подумал прийти?
— К сожалению, да.
О том, что это вполне могла совершить моя сестренка, резко невзлюбившая Котову, как только узнала, что я сделал той предложение, пока молчу. Есть только догадки. Но я узнаю обязательно. Пока же трусливые зайцы только и делают, что перекидывают вину с себя на другого.
— Какой ужас, — женский голос полон печали и грусти.
Согласен.
Полностью согласен.
Хотя скорее это не ужас, а человеческая зависть и гниль.
— Это был не единственный обман, Юль, — продолжаю поражать Котову раскрытым, можно сказать, заговором против нашей с ней пары. — Помнишь, я усомнился, что ты беременна от меня?
— Конечно, — слышу неконтролируемый фырк. — Отлично помню.
А что ты хотел, Дав?
Тут же спрашиваю самого себя.
Вряд ли возможно даже годы спустя забыть то, как любимый человек, который предложил пожениться, вдруг не только отыгрывает свое решение назад, но и обвиняет в измене.
— За несколько дней до твоего приезда в Турцию, я был в клинике, сдавал анализы и проходил обследование.
— Но зачем?
