— Там вышло немного странно, но в тот момент я не задумывался о совпадениях. Отец вдруг стал сетовать, будто бы мать ему писала, что в детстве я сильно переболел инфекционным паратитом и возможно никогда не смогу иметь детей. Вот и уговорил пройти тесты, чтобы успокоится. Я поехал в клинику, которую он рекомендовал. И узнал о том, что бесплоден.
— Но как? — вновь голос Юли полон эмоций и удивления. — Это же медицинское учреждение. Они же не могли подделать информацию.
— Я тоже так думал, — хмыкаю совсем нерадостно, — до позавчерашнего дня. Оказывается могли. Отец признался, что директор клиники — был его одноклассником и другом.
— Твой отец тебя тогда обманул?
— Совершенно верно. Причем, дважды. Я же не поверил первым результатам. И в день, когда ты прилетела в Стамбул, чтобы сделать мне сюрприз и официально познакомиться с семьей, получил результаты уже из второй клиники.
— И они тоже сказали о твоем бесплодии?
— Точно так. У Дамира Цикала оказались слишком длинные руки и хорошие связи.
— Но это же преступление, Давид. Здравоохранение должно помогать людям, а не вредить им, — а вот и честная, и справедливая Юля проявила себя.
В этом Котова не изменилась. Всегда старалась жить по совести и ненавидела, когда других несправедливо ущемляют и обижают.
— О, поверь, обе клиники уже закрыты, а их деятельность очень скрупулезно и въедливо изучают спецслужбы. Вряд ли у них даже со связями моего отца или еще кого-то могущественного получится отмыться от большого скандала, который я им организовал.
— Мстишь?
— Ищу справедливость.
Жду, что Юля по доброте душевной заступится и попросит забыть о прошлом и отступить, но она на этот раз удивляет:
— Вот и правильно! Молодец! Не хочу, чтобы эти бесчеловечные существа еще чью-то жизнь сломали.
— Не сломают, — даю обещание, которое выполню. — Больше не смогут.
— А знаешь, странно получается, — начинает рассуждать Котова, а я поднимаю взгляд и вновь любуюсь ее силуэтом в окне. Красивая, даже вот такая немного по-детски милая любительница подоконников, — как они узнали, что я беременна? Или это было совпадением?
— Правильный вопрос, — хвалю за догадливость. — Тебя в клинике видела подруга Карины, одна из твоих бывших клиенток. Ты с обменной картой в руках шла, счастливая. Дамочке хватило ума сопоставить одно и другое и сделать выводы. Позвонить и сообщить моей сестре шокирующую новость — являлось делом пары минут.
— Да, верно. Я посещала клинику в начале недели, а к тебе полетела только в субботу, когда освободилась в салоне.
— А почему сразу не сказала о ребенке? — спрашиваю не чтобы уколоть, а просто ради интереса.
Поражает другое: как порой обстоятельства играют не в твою пользу и всё складывается один к одному, чтобы испортить идеальный порядок течения жизни.
Сегодня ты счастлив и готов покорять горы, а завтра весь мир ополчается против тебя, и ты близок к тому, чтобы опустить руки.
— Хотела сюрприз сделать, — спустя паузу произносит Котова, наверное, тоже вспоминает те дни. — Даже пинетки купила. Одни розовые, другие зеленые. Срок же был совсем маленький, и я не знала, кого мы… я жду.
Понимаю, что оговорка у нее выходит случайно.
Но по сердцу бьет отменно. Сволочью себя вновь чувствую. Предателем и подлецом, отвернувшимся от девушки, которая решила подарить главное сокровище.
— Давид, неужели они меня так сильно ненавидели? — спрашивает Юля, отвлекая от самобичевания. — Что я им сделала?
— А ничего, — ухмыляюсь невесело. — Просто испортила планы моего отца выгодно пристроить меня, женив на дочери партнера, и взять в оборот, полностью подчинив. А Карина в очередной раз проявила свою патологическую ревность и жадность. Она привыкла быть центром моей жизни, важной ее частью, ради которой я готов на многое. А тут ее сдвинули с пьедестала.
— Но я же…
— Юля, — выделяю имя голосом, чтобы привлечь ее внимание, — вы слишком разные. Поэтому ты никогда не сможешь понять сути их мотивов. Они же даже не расстроились, что испортили мою жизнь, не извинились, когда я их разоблачил. Они знали, что у них растет внучка и племянница… и им было чхать на вас. Понимаешь? На меня, на тебя, на Амину. Для них все люди вокруг — словно пешки и куклы, которые должны удовлетворять их потребности. А если пешки взбрыкивают или нарушают правила, о них не жалеют и скидывают с поля. Дамир Цикал прежде всего циничный делец и бизнесмен, роль отца он исполнял только на публику.
— Но ты же его сын, — вижу, как она качает головой, не в силах смириться и принять такое отвратительное ко мне отношение.
Да, в милосердии и сопереживании Юля постоянна.
— Сын, отказавшийся жить по правилам, которые ему хотели навязать, и сломавший рамки, в которые пытались загнать, — не скрываю истины нашего с отцом общения. — Семь лет назад я стал догадываться, что Дамир жесткий человек, но вот о том, что он прогнил насквозь… еще нет. Зато знаю сейчас.
— Это больно. Осознавать такое о родных людях. И мне очень жаль. Честное слово, — каждое слово Юли пропитано эмоциями.
