Вообще-то, Мик не относил себя к числу ярых противников эмансипации. По его разумению, среди женщин вполне могли найтись ученые и администраторы, ни в чем не уступающие мужчинам. Он просто всегда отдавал себе отчет в том, что между женщиной и мужчиной существует кое-какая разница и отрицать ее бессмысленно и глупо. Тело женщины создано для святой задачи: рожать и вскармливать новую жизнь, а мужчина, лишенный такой способности, гораздо лучше женщины способен защитить и ее, и рожденных ею детей. Это было ясно, как Божий день, и Мик никогда не понимал, зачем бесконечно спорить на эту тему. В современной жизни существуют многочисленные области деятельности, где мужчины и женщины вполне могли конкурировать на равных, и Мик охотно мирился с таким положением вещей. А вот чего ради то одна, то другая половина человечества устраивает бесконечные баталии по поводу, который выеденного яйца не стоит, и предъявляет исключительные права на ту или иной профессию,— этого Мик не понимал и не хотел понимать.
Да, в вопросах личной жизни он, без сомнения, старомоден. Да, он желал бы иметь женой женщину, которая не боится чувствовать себя женщиной. Женщину, способную оценить его рост, его силу и его стремление ощущать себя главой семьи и ее защитником. Женщину, не нуждающуюся в уничижении своего партнера ради собственного самоутверждения и в то же время сохраняющую достоинство в присутствии мужчины.
Женщину, способную понять, что и он нуждается в поддержке и ласковом одобрении.
Чертыхнувшись, как обычно, Мик пошел на кухню, чтобы налить еще кофе. Он столько времени не позволял себе даже задумываться над подобными вещами. Давным-давно, целую вечность назад, он, еще юноша, длинными, бессонными, одинокими ночами во враждебной стране мог часами размышлять о своем возможном выборе. Это уж потом он понял, что уединение — его твердыня, его единственное спасение в море бед, и единственный человек, на которого он может положиться,— он сам. И все эти годы он полагался только на себя самого. И он не позволит даже самой малой толике юношеской бесплодной мечтательности взять над ним верх. Ни за что!
Мик Пэриш уже получил от жизни все, что хотел, и больше его не соблазнить ничем — даже нежным прикосновением лунного света.
Глава 6
Утром Мика срочно вызвали на службу. Джед Барлоу, известный в городе пьяница, взобрался на колокольню церкви Св. Варфоломея и начал наугад палить в прохожих.
— Надеюсь, ты будешь осторожен?
Мик замер, на секунду перестав застегивать бронежилет, надетый поверх футболки. В очередной раз он решил, что она мирно спит в своей постели, и в очередной раз он ошибся. У нее поразительно легкая походка — даже для его, Мика, изощренного слуха. Повернувшись, он увидел ее на пороге спальни.
— В каком смысле осторожен? — спросил он с напускной легкостью в голосе.
— Только не надо меня разыгрывать, мистер Пэриш,— отозвалась она, и тон ее можно было даже назвать резким.— Я достаточно долго была женой полицейского, чтобы разбираться в назначении этой детали твоей одежды.
— Вообще-то, нам полагается носить бронежилет на службе постоянно. Согласно инструкции.
— Знаю, можешь не объяснять. Только, кроме новичков, никто не носит эти доспехи каждый день. Тяжело, жарко, неудобно. Так что же стряслось, скажи мне, Мик?
Мик со вздохом застегнул до конца бронежилет и потянулся за форменной рубашкой. А-а, черт, мрачно сказал он себе. Не ты ли вчера размечтался о спутнице жизни? И вот женщина стоит на пороге спальни и как настоящая жена смотрит на тебя полными страха глазами. Пожалуйста, вот тебе и еще одна головная боль!
— Да Джед Барлоу малость перебрал, оседлал колокольню и палит по окрестностям из духового ружья,— сообщил нехотя Мик.— Нам нужно убрать народ с улицы и переждать, пока из Джеда выветрятся пары ликера или виски, не знаю уж, чего он там налакался. Как видишь, дело ерундовое.
Фэйт приблизилась к нему — как раз в тот момент, когда он застегнул последнюю пуговицу на рубашке. С бронежилетом под одеждой Мик казался просто гигантом.
— Но ты, надеюсь, не собираешься разыгрывать из себя киногероя?
— Детка,— сказал Мик,— в Конард-сити нет собственной киностудии.
— Зато есть ты!
— Не волнуйся. Я не для того почти двадцать лет оттрубил в армии, чтобы меня как куропатку подстрелил местный пропойца. К ужину буду дома. Устраивает?
— Это было бы чудесно,— неуверенно отозвалась она.— Но ведь сегодня у тебя выходной. Почему же им понадобилось вызывать тебя, если дело и вправду ерундовое?
— Им нужны сейчас все наличные силы,— объяснил Мик.— Нэйт не может снять всех своих людей с патрулирования и ради одного Джеда оставить без присмотра целый округ.
Взглянув на себя в зеркало, вделанное в шкаф, он поднял вверх воротник рубашки. Фэйт, не отрываясь, смотрела, как он надевает и завязывает темно-зеленый галстук, пристегивает к груди сверкающую серебряную звезду.
