– Это наш сын, – Бэнжамин подошел к лестнице, поторапливая Тома, – он очень рад принимать вас в нашем доме.
– Здравствуйте, – Том взглянул на чужаков, останавливаясь взглядом на рыжеволосом юноше. Он был красив да, но никак не цеплял, Альфа не чувствовал его... Или в этом виноват молчаливый Вильгельм? Омега из семьи Литц стоял в стороне, пока семьи знакомились, но Тому казалось, что нежное существо стояло совсем рядом, ибо он чувствовал запах так ярко...
Рыжеволосого омегу звали Нилом, парень мало говорил, тихим голосом отвечая на вопросы Тома, чтобы поддержать беседу с ним. Альфа же весь извелся уже – дурацкий аромат не давал покоя, затуманивая разум.
Гости обсуждали политику, новые территории, которые были присоединены за последние несколько десятков лет. Альфы обязаны разбираться в политике, тогда как омегам позволено ничего не понимать в этом деле. Билл сидел рядом с Флаем, делая вид, что внимательно слушает Альф... Хотя всеми мыслями он был рядом с Томом, иногда поглядывая на парочку, что устроилась недалеко от них и очень тихо о чем-то беседовала. Вильгельм и подумать не мог, что ему будет так неприятно видеть другого рядом с Томом. Какое-то мерзкое чувство поселилось в его груди, он не знал его названия, потому что испытывал впервые. Впервые он не смог смотреть на то, как Тома касаются чужие руки, с какой страстью на него смотрит чужак. Он и представить не мог, что способен на такое чувство... Внутри что-то болело. Кололось. Жгло. Впервые.
Омега знал, что первая в жизни течка вот-вот настанет. Чувствовал. Хоть никто вокруг и не понимал этого. Пока что. Но Билл точно знал, что уже сегодня вечером его запрут. Могли запереть уже этим утром, но омега не рассказал о своих ощущениях.
Том старался улыбаться, даже больше, он действительно улыбался, искренне отвечал на вопросы омеги, смотрел в его глаза, знал, что влюбляет в себя...
Потом был ужин, а Билла воротило от еды. Ему не было плохо, было просто странно и как-то слишком жарко. Любой звук резал слух, а голоса и смех Альф – бесил. Том не смеялся. Не выдержав очередного хохота, Билл поднялся со стула, попросил прощения и направился на балкон.
Свежий воздух немного привел его в чувства, но телу легче не становилось. Билл держался за перила и смотрел перед собой, думая о том, что, наверное, объятия истинного Альфы облегчили бы его мучения. Дрожь побежала по коже. Альфа бы прижимал к себе. Сильные руки, крепкие объятия, тепло. Его собственные ладони сжали прохладные перила, тело напряглось струною. Колени затряслись мелкой дрожью.
– Ну, и как тебе мой омега? – голос Альфы испугал.
Билл оглянулся, пропуская удар сердца и сбивая дыхание. Том сейчас казался слишком красивым и, как назло, – чужим.
– Нормальный... – отвел взгляд в сторону. – Но я-то лучше, – вновь взглянул в глаза Альфы.
Том рассмеялся, немного кивая.
– Да, что ты говоришь... – но смех резко пропал, и он взглянул в карие глаза серьезным взглядом. – Билл, я пришел сказать тебе, что... – пауза. – Знаешь, – он вздохнул, убирая руки в карманы, – я...
– Отойди от него! – Нил быстрыми шагами вышел на балкон.
– Нил, я сам разберусь. Он мой старый друг, – пытался успокоить разволновавшегося омегу.
– Слышал, что сказал Альфа? Проваливай! – Билл не мог промолчать.
– Билл! – Том кивнул строптивому омеге, запрещая ему говорить, и вновь взглянул на рыжего. – Дай мне две минуты! – подошел к нему вплотную, заглядывая в широко раскрытые глаза. – Иди. И не смей жаловаться родителям! – омега кивнул, послушно разворачиваясь и уходя с балкона.
– Так усмирить омегу… – ухмыльнулся Билл, вновь обращая на себя внимание. Том обернулся к брюнету, вспоминая о том, что хотел сказать. И ведь хотел сказать что-то очень важное, что-то личное… Но настрой пропал. И не из-за появления Нила, а из-за самоуверенной ухмылки на губах Билла.
– Ты слишком наглый для омеги! – проговорил он, вглядываясь в карие глаза. – Ни один Альфа не позволит тебе себя так вести. От тебя будут отказываться все…
– Мне это на руку! – ничуть не испугался слов Тома, подходя нему ближе. – Я не хочу быть с кем попало…
– Да-да, твоя песня об Альфе, который предназначен только тебе. Билл, очнись! Посмотри, в какое время мы живем! Ученые уже давно покорили природу, твой Альфа быть может связан с кем-то другим и тогда что? Будешь всю жизнь один? Станешь монахом, молясь о дне последней течки, переживая все в одиночестве, убиваясь о стены кельи? Ты такого будущего для себя хочешь?
Билл отрицательно мотнул головой, делая шаг и останавливаясь прямо пред Томом.
– Мне страшно… – тихо проговорил он. – Единственный, кто хоть как-то дарит мне спокойствие – ты. Как бы глупо сейчас это не звучало…
