Альфа не выдержал такой наглости и, схватив брюнета за руки, закинул его себе на плечи, грубо стиснув под коленями.
– Ты охренел?! – орет, ударяя кулаками по широкой спине. – Отпусти немедленно! Животное!
– Я животное, значит? – рычит, ускоряя шаг. – Ты, значит, идеальный да всеми желанный, а я урод, который не достоин твоего королевского внимания! Да?
– Что ты там несешь?!
– Мешок с нескончаемым дрьмом я несу! – шлепнул его по заднице, хорошенько сжимая ягодицу в ладони.
– Не смей меня трогать! Мой отец тебе голову свернет!
– Он в любом случае и тебе, и мне ее свернет! – вцепился зубами в его бедро, пуская по тонкому телу странные стайки мурашек.
– Ты не имеешь права!
– Права я не имею... Ох, зато тебя трахну!
– Я тебе не дам!
– Еще несколько часов и ты меня умолять начнешь! И я такое с тобой совершу, что больше ни слова поперек не скажешь!
– Не посмеешь! Этого я тебе точно не прощу!
– Я тебе сказал, поимею так, что ни под кого лечь не сможешь! – грубо произнес он, с силой сжимая упругую задницу в ладони. Билла током прошибло от этой фразы, а голова окончательно закружилась.
– Я тебя ненавижу! – хныкнул он, чувствуя, как сводит мышцы ануса, как приятная боль распространяется по низу живота.
– Знаешь, как я буду иметь тебя? – продолжал взбешенный происходящим Альфа. – Я вылижу тебя всего, во всех местах, заберусь языком в твой зад и сделаю с тобой такое, от чего ты будешь молить меня о продолжении. Я растяну твою узенькую дырочку пальцами и языком, отсосу тебе, но и думать не подумаю трахнуть тебя до тех пор, пока ты как следует не вылежишь меня! Можешь отказываться и стесняться, но природа в тебе возьмет свое, и ты сделаешь все, о чем я попрошу, забыв и о стыде, и о гордости!
– Заткись, урод! – зажмурился Билл, воспринимая каждое слово и воспроизводя его в картинку в своей голове. Он так и видел, как Том делает с ним все эти постыдные вещи, от этого и голова шла кругом.
– Я буду входить пальцами в твою узкую дырочку, заставляя твое тело ныть от желания. Твоя попка будет сырой от выделений, которые я буду слизывать снова и снова.
– Сволочь, – дрожь по телу. Его анус уже увлажнился.
– А потом… Я возьму и уйду, оставив тебя подыхать от желания! Ты, конечно, выберешься на улицу и пойдешь куда угодно, найдешь любого Альфу, отдавшись ему. Или им! – Билл широко раскрыл глаза, почему-то хватаясь за бедра Тома. – Ты облегчишь свою участь, но когда пелена желания пройдет и ты найдешь себя голого посреди какого-нибудь парка… Вот тогда-то ты и поймешь, насколько больно и неприятно для меня каждый раз слышать твои «Нет!», «Ты не мой Альфа!», « Я жду идеального!»
Том остановился, опуская омегу на землю. Билл уселся на мокрую траву и тихо произнес:
– Ты не посмеешь так со мной…
– Я ради тебя отказался от всего, Билл! И я знаю, что тебя тоже ко мне тянет, вижу это! Но я не понимаю, почему ты упрямствуешь!
– Да потому что! – взвизгнул Билл, поднимая на Тома глаза полные чувств. – Потому что! Я не хочу быть слабым! Я не хочу ни под кого прогибаться! Меня бесит моя сущность! Я ненавижу себя за то, кто я есть!
Том присел на колени рядом с расстроившимся омегой. Билл уронил лицо в ладони, не давая возможности Альфе заглянуть в глаза.
– Но я люблю тебя таким… Любым, – проговорил он, не надеясь получить что-то в ответ. Понимая, что омега слишком гордый, чтобы сказать что-то подобное.
Билл всхлипнул, растирая слезы по щекам и заглядывая в глаза Альфы.
– Значит, ты не сделаешь?
– Не сделаю, конечно…– отвернулся.
Билл посмотрел по стонам, обнаружив, что находится возле дома Эрей.
– Что мы тут делаем?
– Тут искать никто не будет. Сейчас поднимемся на чердак и… – замолчал.
– Ну, про «вылизать» и «поиметь» можешь сделать… – проговорил Вильгельм, пялясь в траву и краснея. Он ощутил улыбку Альфы. Не видел, но знал, что Том улыбается.
Через мгновение Томас Эрей уже прижимал смущенное существо к себе, целуя его в щеки и глаза. Он улыбался, чувствуя, что Билл тоже обнимает, что он липнет к нему, благодаря не только мокрой одежде, но и собственному желанию.
– Идем, идем скорее! Нельзя, чтобы нас заметили… И я не прощу себе, если ты заболеешь…
Билл больше не мог смотреть в глаза Тома, считая, что ляпнул непозволительную пошлость. И теперь стыдился этого, ругая себя самыми последними словами. Томас же держал его за руку и улыбался идиотской улыбкой на пол-лица. Они осторожно вошли через кухню, проскользнули к лестнице, очень тихо ступали по ней, не обнаружив никого из взрослых в гостиной. Уже когда они пришли на чердак и подошли к окну, увидели, что дождь закончился, а во дворе дома собрались все три семейства, пострадавших от их рук.
– Ну? – Том обжег дыханием миленькое ушко, обнимая парня за талию. – Мне можно начать? – пальцами по теплой шее.
– Еще нет… – задрожал, но из объятий не выпутался, продолжая смотреть в окно, наблюдая за происходящим во дворе.
