Она на мгновение замерла и нервно повела носом, будто принюхиваясь к чему-то неведомому.
– Деймер… – в голосе свейландки зазвенела отчаянная мольба. – Деймер, пожалуйста. Я все для тебя делала, все. Все твои поручения, все твои неофициальные просьбы, все. Я присматривала за твоим братом, чтобы он не делал глупостей, я заступалась за него перед ректором, решала его проблемы. Я даже твою дьессу сохранила для тебя невинной. Ты же мэр, у тебя есть связи… Оставь меня здесь. Пожалуйста… Мы же не чужие друг другу, Дей…
Деймер помрачнел. Я торопливо положила ладонь на сгиб локтя моего лэра, удерживая его от необдуманных действий. Но… их и не потребовалось. Припав к трибуне, свейландка завыла по-волчьи – тоскливо, горестно, жутко.
– Пожалуйста… – еле слышно прошептала она в последний раз.
И замерла.
Скрипнула открывающаяся дверь. Длинная темная тень растянулась на весь проход, почти коснувшись стульев, на которых сидели мы с Деем. А следом в комнату шагнул…
Чужак.
Я не могла подобрать иного слова, чтобы описать вошедшего молодого мужчину. Его легко можно было бы назвать красивым: ярко-синие глаза, высокий рост, прямая спина, широкие плечи, гибкое мускулистое тело, пружинящая походка. Серая военная форма сопредельного Свейланда сидела на нем как влитая – ни пылинки, ни складочки. Породистое лицо было абсолютно бесстрастным.
Но вот взгляд…
Я поймала его всего на мгновение – свейландец с профессиональной сноровкой осмотрел помещение и каждого из присутствующих, прежде чем войти внутрь – и едва подавила вспыхнувшее внутри безотчетное желание забиться в самый дальний угол, сжавшись в комочек от ужаса. Ибо взгляд незнакомца совершенно не был… человеческим. Сквозь ярко-синюю радужку проступало равнодушие хищника перед смертельным броском. Холодное. Бесчувственное. Не знающее ни сострадания, ни сожаления, признающее лишь власть чистой силы.
Власть, данную ему.
Он был силен, очень силен – даже я, нечувствительная к свейландской магии, это поняла. Немногие в этой комнате отважились бы бросить ему вызов. Я ощутила, как напряглись под моей рукой мышцы Деймера, увидела, как подобрался, нахмурился лэр Берг. Охранники, окружившие льеру Яннсонн, дружно попятились, стоило свейландцу подойти ближе.
На Ульву было жалко смотреть. Волчица замерла. Страх плескался в ее бесконечно-синих глазах с едва заметной точкой зрачка – безотчетный, первобытный животный страх. И обреченное смирение. Казалось, она разом растеряла всю волю к жизни.
Признала поражение – окончательное и бесповоротное.
Приблизившись, свейландец на мгновение застыл над ней, словно каменное изваяние. Лишь крылья носа едва заметно раздувались, как будто он впитывал запах волчицы. Красивые губы медленно растянулись в довольной, предвкушающей улыбке. Качнувшись вперед, он подался ближе…
Мне вдруг показалось, что сейчас Ульва запрокинет голову, покорно отдавая себя на растерзание вожаку, а тот вонзит острые зубы волчице в шею, лишая ее жизни прямо у нас на глазах.
Но этого не произошло.
Сильная рука рывком поставила Ульву на ноги. Бывшая безопасница не сопротивлялась. Не дожидаясь понуканий, медленно двинулась вдоль прохода, держа спину идеально ровно. На нас она больше не смотрела.
Но прежде чем фигура свейландца скрыла от нас Ульву, я успела мельком увидеть ее глаза, полные безнадежной глухой тоски. Две тающие блеклые льдинки на месте прежней глубокой синевы…
Сердце болезненно сжалось. К горлу подкатил горький ком.
Что бы ни совершила в Свейланде – и Ньеланде – льера Ульва, ни один человек… ни одно живое существо не заслуживало… такого.
Солнечный свет, принявший меня в свои теплые объятия на пороге мэрии, вернул мне частичку сил. Страх ушел, оставив лишь тень сожаления. Но на душе было мерзко.
Я подняла взгляд к бескрайнему синему небу, щурясь от ярких лучей.
– Странно, наверное, но… мне ее жаль. Не стоило так поступать, – горько проговорила я в пустоту. – Как-то это… слишком. Даже для нее.
– Ее разрешение на пребывание в Ньеланде все равно подходило к концу, – негромко ответил Дей, грея в ладонях мои замерзшие пальцы. – И, если быть до конца честным, Марри, вряд ли мы могли что-то сделать. Ее депортация уже была одобрена властями Ньеланда, а все, что она натворила, пытаясь остаться в Хелльфасте любой ценой, лишь усугубило ее положение.
– Мне ее жаль. Этот… ужасный… свейландец… Он показался мне просто чудовищем.
– Возможно, не зря, – невесело усмехнулся Дей. – С учетом того, как сейчас обстоят дела в Свейланде, полагаю, что для Ульвы депортация – это худшее из возможных наказаний.
Мне вспомнилась встреча с льерой Яннсонн в то утро в полицейском участке, когда она угостила меня чаем с антидотом. То, как она говорила о насилии… чувствовалось, что за ее словами скрывалось куда больше, чем просто попытка вывести меня на откровенное признание. И мрачный вид Дея только подтвердил мои догадки.
– Она ведь была готова на все… даже сесть в тюрьму. Мне кажется, это было бы достаточным наказанием…
Негромко всхлипнув, я повернулась к Дею и уткнулась лицом в его плечо. Вспоминать случившееся было жутко.
