Военный молча и пронзительно глядел в глаза Георга и думал, что ему делать далее. Это был совершенно незнакомый ему случай, инструкций по действиям в подобных ситуациях он не имел и должен был действовать, самостоятельно оценивая ситуацию. Георг так же глядел в его глаза и держал в напряжении все мышцы лица для того, чтобы выглядеть совершенно спокойно и уверенно. Спокойный огонь костра отражался в чёрных зрачках очень узких глаз военного, который ни разу не моргнул, а значит, был очень внимателен и сосредоточен.
– Кто послал секретное сообщение и для кого оно предназначается? – наконец-то задал уже ожидаемый Георгом вопрос военный.
– Я вижу, что вы военный и находитесь при исполнении, но, к сожалению, вас я не знаю и не имею права докладывать вам секретную информацию. Я понимаю, что для вас в данный момент я являюсь неизвестным иностранным гражданином без документов и вы обязаны меня задержать. Вы можете действовать в соответствии с вашими инструкциями, но мою информацию я буду готов изложить только офицеру высшего командного состава, а конкретно – офицеру по званию не младше генерала.
– Если вы десантировались у границы с Бадахшаном, то как вы оказались здесь, и кто дал вам мула и провизию? У вас есть пособники в нашем регионе? – уже с некоторой неуверенностью спросил военный. История, из которой Георг рассказал лишь самое начало, дала свои плоды. Почувствовав преимущество и держа патруль в напряжении, он дал им информацию, которая была не в их компетенции. Началась игра, в которой Георгу просто необходимо было иметь много тузов и козырей, которые он себе сам создал.
Китаец повернулся и, подойдя к другим солдатам, о чём-то с ними пошептался, затем, резко повернувшись, подошёл к Георгу и официальным тоном объявил об его аресте до выяснения обстоятельств по причине отсутствия документов. Затем вновь прошептал что-то своему подчинённому, и тот, пулей заскочив на коня, ускакал в темноту ночи. «Курьера, видимо, заслал, начальство оповещать. Ну ты, Георг, заварил кашу, не запутаться бы. Да что тут путаться. Я ничего не знаю, кроме двух имён – Вальтер Шелленберг и Цзян Вэйго, а дальше пусть сами решают, что делать. По крайней мере, у меня будет предостаточно времени для обдумывания следующих ходов, да и содержать будут, надеюсь, в приличных условиях», – порассуждал Георг, пока его обыскивали и не могли решить – связать руки или нет. Решили не вязать, но нашли и конфисковали нож, лежавший в кармане сумки, вновь запрягли и навьючили мула, усадили на него Георга и привязали ноги к стременам, а на пояс набросили петлю, конец которой держал охранник, ехавший сзади. Ехали всю ночь, утро и лишь к полудню прибыли в какой-то населённый пункт, где у здания, внешне выглядевшего как административное учреждение, стояли два автомобиля, а у входа вооружённая охрана. Георга завели в один из кабинетов, посадили на стул и, приставив вооружённого охранника, суетливо удалились.
Георг ещё раз проработал выдуманную историю, которая всё же состояла из настоящих, но не зависимых друг от друга историй; и всё же, поддавшись усталости, опустил голову и уснул прямо на стуле. Охранник несколько раз будил его, но Георг вновь проваливался в сон. Через какое-то время в кабинет вошёл какой-то военный и приказал охраннику вести заключённого в камеру. В полуподвальном помещении воздух был насыщен смрадом, вдоль по коридору находились большие клетки, в которых сидели, лежали и стояли заключённые. Георгу показалось, что по внешности все они были уйгурами. Клетки были набиты людьми под завязку, многим не было места сесть, и они стояли, провожая усталым взглядом нового заключённого, которого вели по коридору. На удивление и радость Георга, его завели в одиночную камеру с обычной дверью, в которой был стол, стул и деревянные нары.
– Вам сейчас принесут обеденный паёк, и затем вы можете отдыхать. Начальство приедет только завтра, поэтому допрос будет тоже завтра.
Офицер и охранник вышли, закрыли дверь, и Георг остался один.
