– Да вы поймите! Мы ведь не диверсионная команда, где всё до мелочей проверяется десятками людей. В нашем случае было всё по-другому. Да, это секретная миссия, да, у нас была проверка рюкзаков. Но перед самой экспедицией в моей личной жизни произошло нехорошее событие. Мы с моей женой расстались, расстались навсегда. У нас не было детей и… Если честно, не было даже фотографии, которую можно было бы взять на память. Я ушёл из дома, взяв лишь очень дорогие мне личные вещи. Этими вещами были лежащие перед вами книги. Я понимал, что экспедиция, в которую меня направили, кстати, не спросив моего желания, может быть в один конец. И я не знал, где и у кого оставить моё родовое наследие. Поэтому привязал их под одеждой к телу и таким образом привёз с собой в Китай. Одна из книг есть древо моего рода, если вы разрешите, я могу вам показать, где прописаны мои родители и я. А вторая книга – это родовая Библия, и её я тоже не хотел бы потерять, – с надеждой на понимание и возможное возвращение книг объяснил офицеру Георг.
На этом допрос закончился, и следующие пять дней Георг сидел в своей одиночке и видел людей лишь во время доставки пищи, и то мельком. Утром шестого дня в камеру вошёл охранник, положил на стол рюкзак и приказал собираться в дорогу. Георг вынул из рюкзака свой халат, тёплую простяжённую безрукавку, которые он получил от Делуна, и увидел на самом дне оба свёртка. Теперь он был готов отправиться в дорогу, даже не зная, в каком направлении. Повлиять на решение военных он не мог, но был в полной комплектации – здоровье, время и его семейные реликвии были с ним.
Надевая возвращённую ему одежду, он ещё раз раскрыл рюкзак и, вынув оба свёртка, подержал их в руках, чтобы убедиться в том, что столь дорогие ему книги были вновь у него. «Куда, интересно, повезут? А какая, к чёрту, разница, я ведь даже не знаю, где нахожусь сейчас. Но, видимо, повезут к самому Чану Кайши, ведь разговор идёт о его сыне, о котором я понятия не имею». Тем временем его вывели на улицу, где стоял старый грузовик с брезентовой будкой. Сказали лезть в будку, куда следом запрыгнули ещё пять вооружённых солдат охраны. Ехали долго и неудобно. В кузов всегда задувало дорожную пыль, и через некоторое время Георг перестал отряхивать свой халат, потому что пыль не убывала. Солдаты всё время сидели молча и не сводили с него глаз. «Что они так смотрят? Как будто убийцу на расстрел везут». Сквозь щели в брезенте и открытую заднюю часть будки сквозило, а с наступлением темноты стало холодно. Солдаты периодически включали фонарики и освещали Георга, чтобы убедиться, что он не собирается сбежать или напасть на них. Внезапно из кабины раздался громкий крик, машину резко бросило в сторону, и, судя по тряске, она съехала с дороги. Георг и солдаты от тряски попадали на пол, и в темноте невозможно было понять, что произошло. Георг подумал, что уснул водитель и машина может упасть в овраг, вдоль которого они ехали днём. Из кабины вновь донёсся крик, и, включив фонарики на ходу, солдаты стали выпрыгивать из будки. Вдруг машина резко остановилась. Солдаты что-то кричали, снаружи так же доносились чьи-то громкие голоса, и внезапно началась перестрелка. Оставшись лежать на полу будки, Георг прижался к борту со стороны кабины и обхватил руками голову. Перепугавшись, он не понимал, кто что кричал. Но кроме китайского был также слышен крик на другом языке. В кузов кто-то запрыгнул и быстро подполз к Георгу. Это был офицер, который ехал в кабине. Схватив Георга, сквозь рёв стрельбы из автоматического оружия, он прокричал, чтобы Георг следовал за ним:
– Выпрыгиваем, и беги за мной. На нас напали. Ничего с собой не бери.
