Ему снился дом, в котором он жил один, не чувствуя при этом одиночества, и всегда любил в него возвращаться. Когда он увидел себя дома, ему стало ещё спокойнее. Он почувствовал себя в полнейшей безопасности, и сон утянул его ещё глубже. Дом принадлежал Штефану, но достался ему от бабушки, которую он очень любил, и поэтому она сиюминутно появилась в его сне. Ещё совсем не старая, она ходила по просторному дому из комнаты в комнату, ища и зовя его, но она искала его как будто ещё совсем маленького.
«Штефан, Штефан, ты где так спрятался? Выходи уже, я тебя давно ищу». А он, затаившись в самой середине огромной гостиной, лежал на полу и с трудом удерживал смех, зажав рот рукой, молчал и ждал, когда она его найдёт. Бабушка спустилась с верхнего этажа, вошла в гостиную и охнула, как охнул бы любой человек, увидевший в своём доме что-то такое, чего не только никогда в этом доме не было, но и не могло быть. Вся комната была усыпана толстым слоем жёлтой опавшей листвы, а в середине комнаты, которая почему-то стала очень высокой, стояла огромная белая берёза. С неё как дождь сыпалась бесконечная золотая листва. «Боже мой! Какая красота! Но что здесь происходит?» – застыв в полном замешательстве, тихо произнесла бабушка Габриэла. Она стояла на нижней ступеньке лестницы с чувством испуга и очарования одновременно. Но очарование победило испуг и помогло ей почувствовать себя в сказочном сне. Она сделала несколько шагов к середине комнаты в направлении сказочного дерева и заметила личико маленького Штефана, выглядывавшее из горы маленьких, золотых листочков. Почувствовав себя найденным, он не выдержал, выскочил из своего укрытия и закатился созвучным берёзовому листопаду смехом. «Это Георг мне подарил, Георг подарил! – весело кричал бабушке Штефан. – Георг, который далеко, далеко! Моего деда тоже звали Георг!» Вдруг в гостиной появилась молодая девушка, которая неуверенной походкой, разгребая перед собой листву, прошла через всю комнату, подошла к маленькому Штефану и строго, с упрёком произнесла: «Господин Вагнер! У вас завтра утром, в восемь тридцать, очень важная встреча, приедет господин Брюггер. Вы прекрасно знаете, что эта встреча представляет очень большую обоюдную важность и запланирована она была целых четыре недели назад. Как вы себе представляете её проводить, если вы лежите неизвестно где, под каким-то деревом, и вид ваш… Извините! В общем, что я должна сказать в случае отказа во встрече?» Штефан стоял с озадаченным лицом и молча смотрел на ругавшую его девушку, не зная, что он должен ответить. За окном облако прикрыло солнце, и эта большая, светлая гостиная, залитая ещё пару мгновений назад яркими, играющими цветами, потускнела. Пропало то детское веселье, и Штефан увидел себя таким, каким он был сейчас. Теперь он стоял в недоумении, одетый в тяжёлый тулуп, и недоумённо глядел то на бабушку, то на незнакомую девушку. «Ты что, Штефан, не узнаёшь госпожу Пиппер? Не узнаёшь твоего секретаря? О каком Георге ты говорил? С кем ты связался? Боже мой! Я тоже когда-то, в молодости, связалась с одним Георгом, и ничего хорошего из этого не вышло». Штефан недовольно бросил взгляд на бабушку Габриэлу, и она куда-то пропала, но госпожа Пиппер, как заевшая пластинка, продолжала задавать один и тот же вопрос: «Что я должна сказать в случае отказа, что я должна сказать в случае отказа?» Быстро и широко раскрыв глаза, он ещё не совсем осознавал, что проснулся, а в голове остались последние воспоминания из его сна: «Встреча! Ведь у меня завтра встреча, очень важная встреча. Госпожа Пиппер, пожалуйста! Вы сможете, вы же опытная, придумайте красивую, честную отговорку. Пожалуйста! Я не останусь в долгу, – мысленно умолял Штефан своего секретаря, которая находилась за тысячи километров и действительно уже в течение недели потеряла всякую надежду разыскать своего шефа. – Если здесь примерно шестнадцать часов, то дома ещё не наступил обед, есть ещё время красиво, достойно отложить встречу. Надеюсь, она придумает что-нибудь правдоподобное. Недаром же я плачу ей деньги, да и неплохие, надо заметить» – продолжал рассуждать Штефан. Он начал жалеть о сделке, которой завтра было не суждено состояться. Его начало злить то, что уже послезавтра у господина Брюггера должна будет произойти встреча с последним интересующимся инвестором из Рурского региона: «А те, узнав, что я сброшен со счетов, – причина не будет важна, уверен, не упустят этот лотерейный билет».
