Он вновь встал и вышел в другую комнату. Вновь скрипнула дверь шкафа. Вернувшись назад, он держал в руках древнюю, в старом тиснёном, но ещё хорошо сохранившемся переплёте книгу.
– Это – Книга книг. Не так уж стара, как первая, но всё же двести лет ей уже. Займись, серьёзно займись её прочтением, и она расскажет тебе, как писалась история и почему мы говорим не на языке наших предков. Узнаешь, что из себя представляет богоизбранный народ и их Бог. В том, что я тебе сейчас говорю, нет ни капли национализма и экстремизма. Это чистая констатация изложенных в этой книге фантазий или фактов. Не знаю, какое слово лучше подходит. Ну, это я так, в краткой и грубой форме передал тебе этот первый «золотой ключик». Георг! Если откроешь этим ключиком дверь знаний, все остальные станут открываться в логической последовательности. Только входи и познавай. Этот ключ я назвал золотым неспроста, и не потому, что он волшебный. Просто золото есть суть ветхозаветной концепции. Ну, может, слышал о золотом тельце, это суть подлости и заговора. Все двери, которые будут открываться этим ключом, ведут к разоблачению подлых заговоров, которые царят со времён нашествия религии на солнценосную культуру наших предков, а по родовой памяти, значит, и нашу. Все другие ключи – ключи познания древнего языка и слова – будут солнечными, ибо они покажут тебе направление в светлое прошлое наших предков, которое ты обязательно должен познать. Для этого у тебя есть все предпосылки и возможности. Это мир слов и обрядов. Мир светоносный, память о котором тщательно зачистили наши правители, банкиры и кардиналы. Жаль, что времени у нас так мало. Столько хотелось бы тебе поведать. Да, впрочем, я и сам-то ничего толком не знаю. Возомнил из себя знахаря. Но всё же сохранил нашу книгу родовую. Это было моё предназначение. А твоим будет найти во всём этом истину и понять язык нашего рода. Я просил твоего отца рассказать тебе о нашем происхождении, он знал об этом. Но что может младший брат советовать старшему! Он был другим и хотел жить по-другому. Он видел свою жизнь в городе. Не так, как мы, в деревне. Но не всё в жизни выходит так, как бы нам этого хотелось. Пусть земля ему будет пухом.
Ну что, Георг, поздно уже, и тебе необходимо переработать всё, что ты сегодня услышал. Будем ложиться спать, а завтра, если захочешь, продолжим, ещё будет время до обеда.
Несмотря на то, что я был профессиональным историком, проходил аспирантуру в университете Гейдельберга и читал много исторической и археологической литературы, для меня, как-то неожиданно, открылся совершенно новый горизонт для изучения. Но интересно то, что он всегда находился у меня перед носом, а я его не замечал. Охота было много спросить, но я не стал перечить мудрому – каким он стал для меня – дяде и пошёл ложиться спать.
Улёгшись поудобнее и закрыв глаза, я понял, что не смогу уснуть. В голове разыгрывалась история из далёкого прошлого. Я когда-то читал о Никлоте, но информации было немного, и она не вызвала во мне никаких зацепок для поиска вглубь. Параллельно с видениями князя Никлота и представлениями о его жизни приходило осознание зашоренности моего изучения истории. Я изучал то, что мне преподавали. Но в системе преподавания уже заложены ограничения взглядов на определённые исторические моменты, как нашей страны, так и истории мира. Даже возникло какое-то бунтарское настроение по отношению к моему университету и преподавателям. Охота было по возвращении в Гейдельберг пойти прямо к ректору и по молодой наивности поговорить с ним о белом пятне в программе преподавания истории. Перед глазами поплыли слова, написанные моими предками на непонятном языке. Захотелось полистать книгу нашего родового древа, которую дядя так и не дал подержать в руках. Мозг почувствовал жажду, жажду нового знания. Ещё не успев уснуть, хотелось скорей проснуться для продолжения разговора. Я даже ни разу не вспомнил о Габриэле. За всё время с момента нашего знакомства ни один научный, исторический или археологический феномен ни разу не ввели меня в состояние, в котором я забыл бы о моей возлюбленной. Но там это произошло, и заметил я это лишь в дороге на обратном пути.
Проснулся я рано, от того, что дядя уже возился у печи, укладывая в неё дрова. Ночь была ветреная, и дом быстро остыл.
– Выпрыгивай из-под одеяла, – заметив, что я проснулся, приказным тоном сказал мне дядя. – Вставай и пошли на улицу – умываться.
Я так глубоко спал и, под впечатлением вчерашнего разговора, всю ночь путешествовал в древности. Красивейший сон продолжался даже после пробуждения. Не хотелось вылезать из кровати в остывшую комнату и разрывать состояние сна.
