Через две недели отец Павла, Николай Петрович Кузнецов, сам приехал в Гейдельберг, чтобы сообщить сыну о срочном отъезде из Германии, но не стал говорить, куда. Сказал лишь, что жить с русскими корнями в Германии стало невозможно. Только недавно закончилась гражданская война в Испании, где Германия играла не второстепенную роль, и к тому же СССР в Испании был врагом Германии. Аннексия Австрии, части Чехословакии, теперь нападение на Польшу, а дальше всё понятно. Дальше СССР, и Николай Петрович был уверен, что договор о ненападении не остановит Гитлера. Этнические чистки проводились повсеместно, и отцу Павла уже не раз приходилось скрываться. Поэтому, бросив всё в Дармштадте, он приехал к сыну попрощаться и сообщить, что покидает страну. Павла Георг больше не тревожил, так как видел его переживания за отца. Он не знал, смог ли его отец перебраться через границу, где он сейчас и увидятся ли они когда-нибудь.
Пауль рассказал Георгу лишь это о своей встрече с отцом и извинился за то, что не получилось поговорить о вопросе его родословной. Но сказал, что отец привёз ему некоторые личные вещи, и среди них много полезного для расширения знаний по истории и вообще по мирозданию. Протянув Георгу небольшую книжку, сказал, что это от отца и он дарит её Георгу на долгую память. Это была нашумевшая в начале века книга индийского брахмана и учёного Бал Гангадхар Тилака «Арктическая родина в Ведах», изданная на английском языке. Ещё через неделю Павел пропал. Георг несколько раз ходил к нему домой, но там никто не открывал. Ещё через неделю, от знакомых, Георг узнал, что Пауль в очередной раз подрался с тремя молодыми штурмовиками СС. До войны их называли коричневорубашечниками, и он сильно повредил их лица. Тогда Георг ещё раз постучался в дом Пауля, и наконец дверь открыли. Его отчим, господин Набер, всегда очень хорошо относился к Паулю и сильно любил свою жену Елену. При виде Георга у него потекли слёзы, и он произнёс лишь, что Пауль арестован без права свиданий и что Георгу лучше уйти. Извинившись, он закрыл дверь.
Обеспокоенный этой новостью, Георг пошёл разыскивать Пауля, но в полиции порядка ответили, что за такого рода преступление заключённые находятся под ведомством полиции безопасности, или гестапо, и сразу посоветовали оставить поиск в интересах его личной безопасности. Этот удар надолго выбил Георга из колеи и повлиял на сдачу выпускных экзаменов. Профессору Шахермайеру о Пауле Георг не сказал ни слова. Тот был ярым нацистом и не понял бы его переживаний, но всё же, заметив подавленное внутреннее состояние Георга и понимая, что он знает материал на отлично, поддержал его; Георг получил диплом Гейдельбергского университета, с которым в первую очередь поехал на могилу отца в Саарбрюккен. Затем полетели счастливые недели и месяцы с Габриэлой. Сколько бы времени они не проводили вместе, его всё равно не хватало. Возвращаясь домой после свиданий, они писали друг другу письма и при следующей встрече обменивались ими, а затем, с трепетом в душе, ждали момента, чтобы прочесть их. Ведь в письмах они описывали свои чувства, о которых ещё не решались друг другу сказать. Германия напала на Советский Союз, и Георга хотели забрать в солдаты, но помог всё тот же профессор Шахермайер. Он договорился с нужными людьми, и Георга приняли на работу в университете. Шахермайер активно занимался разработкой теории расового превосходства, и ему нужны были молодые амбициозные специалисты для написания истории германской расы.
В то же время господину Бауманну, отцу Габриэлы, молодой специалист-историк был не нужен совершенно. Он сильно расстроился, узнав, что Георг не пойдёт на фронт и останется работать в Гейдельберге, а значит, будет путать его планы, связанные с личной жизнью его дочери. Жених без рода и денег его совершенно не интересовал, и он не желал слушать, когда его жена вместе с Габриэлой отстаивали не соответствующего семейным традициям Бауманнов Георга. Закатывались семейные скандалы со слезами и всеми вытекающими последствиями. Вода камень точит, и через какое-то время господин Бауманн согласился стать тестем Георга. Была лишь скромная церемония венчания. Свадьбы с платьем и гостями не было. Молодые этого и не желали, а новоиспечённый тесть с радостью поддержал их, говоря себе, что союзу долго не продержаться и незачем тогда нести бессмысленные расходы.
