Считается, что детвора отделалась легким испугом, только Лида после этого стала заметно молчаливей, в глазах появилась тоска. Родители даже показали ее психоаналитику, и хотя при обследовании в состоянии ее здоровья не было обнаружено ничего угрожающего, однако молчаливость и печаль в глазах девочки не исчезли, они стали для ЛТкды как бы приметой, так что когда вас теперь знакомят с пей, то непременно добавят: "Это та самая, которая не растерялась, первой во время обстрела сориентировалась, чем и спасла себя и малышей". Девочка как девочка, однако знакомые и незнакомые при встрече почему-то смотрят на нее внимательнее, нежели на других детей. Непонятно даже: почему? Перемен вроде никаких в девочке не произошло, учится нормально, отцу, если он торопится, а мама отсутствует, Лида быстро приготовит его любимый стейк и поможет подобрать галстук в тон - удачно подобранным с участием дочери галстуком Дударевич не преминет потом похвастаться перед коллегами.
Иногда он даже посвящает дочку в свои служебные заботы, потому-то его любимица считает, скажем, что папочку ее следовало бы уже возвести в более высокий дипломатический ранг и что вообще лучше б ему работать "по квоте", ибо там, где он сейчас наращивает стаж, ему приходится очень и очень нелегко. Имеет она определенное представление и об ЮНИСЕФе (Международном фонде помощи детям), которому отдает свою неуемную энергию Заболотный, и Лиде иногда приходит на ум, почему бы и ее папочке не устроиться в этот ЮНИСЕФ, ведь там, по Лидиным наблюдениям, работают самые дружные и веселью люди.
Наиболее чувствительная травма во время обстрела квартиры Заболотпых, пожалуй, была нанесена фотографии, когда-то подаренной Соне ее будущим мужем, увеличенную карточку эту Заболотная, странствуя с мужем по свету, возит с собой всегда. Фронтовой снимок ;!дось тоже украшал их гостиную, да, впрочем, и сейчас он, хоть несколько и продырявлен, все же остается на прежнем месте, сохранив свое первичное весеннее настроение: четверо молодых летчиков в комбинезонах, обнявшись, щурясь от солнца, веселой группой стоят на полевом аэродроме, в свободных позах застыли, утопая по колено в цветущих травах. Засняли ребят, видимо, перед самым их вылетом, щелкнули случайно, когда вот так на минутку остановились они среди пышного разнотравья, статные, молодые, улыбающиеся соколы, и между ними в центре Заболотный, совсем еще юноша. Вид у ребят беззаботный, руки свободно лежат на плечах друг у друга - такая славная получилась группа... Немногие знают, что из них всех судьба пощадила только Заболотпого... Внизу через весь угол фотографии размашистая надпись: "Запомните нас веселыми!" И как раз над той надписью следы пуль.
Соня, накрывая на стол и заметив, к чему приковано мое внимание, сказала спокойно:
- Хотела пробоины пластиком залепить, а мой не позволяет... Пусть, говорит, останется как есть. Как напоминание. Чтоб не забывали опускать жалюзи... Такой ужас пережить... Мой ведь видел того кретина,- притихшим голосом добавляет она после паузы.- Специально ездил в полицию, чтобы посмотреть...
- У тебя была встреча с том негодяем? - спрашиваю Заболотного, когда он, нося вазу с фруктами, появляется в комнате.- Что за тип?
- Слюнявое толстомордое существо, всякой "химией"
раскормленное... Вполне современный подонок. Из школы выгнали за тупость, еле-еле читает, но на чердаке, где он развлекался своим винчестером, кроме запаса патронов были найдены и целые кучи расистской литературы...
- Наплодилось их,- вздохнула Заболотная.- Вечером на улицу одной не выйти, в парк и не вздумай... Там даже среди бела дня к любой из нас может прицепиться какой-нибудь патологический тип или отчаявшийся наркоман: вежливо скалит зубы, а из-под плаща финку показывает - денег ему дай, так как он, видите ли, пропадает, ему необходимо сейчас же, немедленно купить дозу наркотика... Может быть, и тот наглотался какой-нибудь дряни?
- По крайней мере, держался он весьма нахально,- сказал Заболотный.Даже кичился: называйте меня террористом... Что это именно он стрелял, не стал отрицать.
"Зачем же ты стрелял?"
- А хотел устроить вашим маленьким коммунистам сепрайс! То есть неожиданность...
- Для чего сепрайс?
- Л так... Сепрайс, и все. И при этом гадкая улыбка дегенерата.
- Конечно, заниматься этим делом следовало бы Дударовичу, а не Заболотному,- объяснила мне Соня.- Или кто-то другой мог бы, почему именно Заболотный?.. Да так уж водится: когда нужно кого-то откомандировать в их офисы па переговоры, тут жребий каждый раз выпадает на моего. Где предстоит самое неприятное - туда непременно вашего Друга пошлют.
- Никто твоего Заболотного, солнышко, не посылал, он сам вызвался,уточняет хозяин.
- То-то и оно... Потому что ему больше всех надо!
Отказаться он не умеет! Хоть в преисподнюю, а пойдет правды доискиваться! Скажите,- она вдруг улыбнулась мне,- неужели все такие неугомонные вырастали в этих ваших терновщанских глинищах?
Вроде бы упрек, а в словах ее слышу затаенную гордость.
