- Еще бы! Наденет танкистский шлем, чтобы не оглохнуть, и, как дятел, с раннего утра долбит и долбит...
Только почему-то одни тройки хватала...
- Не в пятерках счастье. Конечно, бурный характер да еще эта влюбчивость, за которую ты и по сей день меня попрекаешь... Но ведь не это главное. Стремилась безошибочно найти себя, свое призвание, потому-то и оказалась через некоторое время в другом учебном заведении, загорелась новой мечтой - строить мосты... И разве это не могло стать реальностью? "Тамара-бридж" какой-нибудь и вашу гоголевскую речку мог бы украсить, перекинулся бы от берега к берегу, ажурный, серебристый... Могло, если бы не этот Дударевич! Не дал же доучиться. Решил, что ему, молодому перспективному дипломату, необходима женаукрашение!
- Жена-украшение? Это что-то новое,- удивился Дударевич.
- Обманул, обольстил, одурманил. "Укатим на край света, вдоль и поперек всю планету увидишь..." Подруги завидовали: полиглот! Дипломат, сын дипломата. Почти как Асурбанипал, сын Асурбанипала...
- Не было такого,- беззлобно бросил Валерий.
Тамара пропустила мимо ушей его замечание.
- Ничего не скажешь, сумел увлечь,- продолжала она жаловаться.- Да и как было не поддаться искушению?
"Поедем туда, где вечное лето, орхидеи цветут круглый год... Найдется и тебе местечко в амбасаде, станешь среди наших первой дамой..."
- Л разве не стала?
- Ну и что из того? Люди ищут счастья, а что я нашла?
Туманы Новой Зеландии? Зловонные каналы Джакарты?
Резню фанатиков, когда они в одну ночь истребили столько наших знакомых - всю речку запрудили трупами. Дударевич говорит: контрасты. С ума можно сойти от ваших контрастов! - сердито посмотрела на мужа Тамара.
- Все уже позади,- успокаивающе сказал Заболотный.- Имеете передышку. Никаких стрессов, дышите степью, радуйтесь жизни...
- Пока отдел кадров не позовет в новую загранкомандировку,- ухмыльнулся Дударсвич.
- Здесь в самом деле хорошо,- умерив пыл, загляделась Тамара в степное раздолье.- Вам, Заболотный, можно позавидовать. Вы сын этих степей, вы под этим небом взрослели, здесь формировались душой... Какие просторы, сколько тут света! Степь, как и океан, дает ощущение беспредельности. По-моему, тут чувствуешь планету.
- Это верно схвачено,- согласился Заболотный.
- Представляю себе, Заболотный,- продолжала Тамара, воодушевляясь,каково вам, человеку степей, после всех ланчей, приемов, хитроумных ваших дипломатических поединков снова вернуться сюда, в родную стихию!
Вы наконец освободились от всех нелепых условностей, от неискренних улыбок, служебных поручений и застольных.
двусмысленностей, которые потом до ломоты в голове разгадывай... Пожалуй, только здесь можно оцепить, какое это преимущество, когда слово и взгляд синхронны, правдивы, истинны, как пебо, как этот воздух, напоенный светом до самого горизонта... Или я не права?
- Нет, солнышко, ты не можешь ошибиться,- попытался сострить Дударевич.
- Спасибо,- неохотно бросила жена и снова обрати-.
лась к Заболотному: - И вот все это перед вами, Заболотный, вы снова в своей степи, в ее объятиях! Ваши добрые небесные "деды" мудро посматривают на вас, о чемто важном, нам неведомом, размышляя. Я уверена, что в душе у вас пробуждается здесь нечто сокровенное, может, бушует сейчас целая буря эмоций, нежности, воспоминаний юности... То, что для нас с Дударевичем просто сорнячок придорожный, для вас - подлинная ценность, творение природы или, как вы говорите, евшан-зелье, в котором для вас таится нечто особенное.
- Он сейчас как магометанин,- пошутил Дударевич,- будто индус в тюрбане, который боится на какую-то там травинку свою наступить, ибо она для пего священна.
- Ты прав,- согласился Заболотный, как им показалось, ничуть не шутя.
Вечером они сделали привал. Позволили себе подобную роскошь, так как намерены были ехать целую ночь, когда и wapa спадет, и движение, надо надеяться, будет меньше.
Свернув с трассы, отделенные от нее лишь полосой запыленных придорожных деревьев, устроились лицом к степи возле подавно сброшенной комбайном кучи золотистой душистой соломы. Чем дальше на юг, тем больше их глазам открывалось скошенных полей, подступающих к самой дороге свежими стернями да вот такими соломенными сугробами.
Только свернули с трассы, и открылся им совершенно иной мир наполненный тишиной, покоем, мир пчелы и цветка, мир гармонии! Так, по крайней мере, сформулировала Тамара свои мысли и чувства, первой опустившись на серебристую травку у лесополосы, где, нс задетые комбайном, дружно сосуществуют душистые васильки и чертополох и самосеиный подсолнух, к которому прилипло несколько пчелок... А рядом солома пушистая, наполнений" духом солнца, на ней распластались навзничь Дударевич и Заболотный. Сейчас у них никаких дискуссии, им, видимо, даже разговаривать лень, ощущаешь, как успокаиваются твои нервы, как постепенно из тела выходят усталость и напряжение дороги.
