Полыхает закат. Солнце садится в винно-красное море пыли, окутавшей степь, и кажется, комбайны ходят где-то "а самом краю земли. От бескрайней стерни на Тамару веет теплом, здесь воздух чист, нс отравлен выхлопными газами, хотя трасса гудит почти рядом, за лесополосой. Там, за деревьями, летит и летит поток машин, оставляя по всей трассе бензиновую гарь, а тут этот здоровый полевой воздух сам плывет тебе в грудь и слышно, как сухая земля дышит, овевая тебя жарким, почти телесным теплом.
В состоянии полного блаженства Тамара взволнованно говорит:
- Друзья, никуда я отсюда не хочу... Каждьш вечер, каждое утро ощущать эти просторы, видеть этот свет неба...
Какое счастье... А мы его где-то в других местах ищем...
Нет, тут возрождается душа!
Дударевич следит за женой с ревнивой гордостью: ему нравится, когда Тамара взволнована, вот так увлечена...
Это о женщинах такого склада говорят: страстью пылает!
Но к кому, к кому? Этого ему, кажется, никогда нс понять...
- И все же не думай, милая, что тут сплошные праздники,- решил просветить жену Валерий.- Видела комбайнера? Спросила бы у него про счастье. Такой в жатву если выкроит для сна часок-другой, и то ладно.
- Зато у человека крепкий, здоровый сон. А мы нас нембуталах... Нет, здесь великолепно! Здесь я могла бы в кого-нибудь даже влюбиться!
Спутники не реагируют на ее слова, они словно окунулись в нирвану, в состояние полного покоя, кажется, со всем на свете сейчас примирившись, они молча вглядываются в небо высокое, будто впервые ими увиденное, впер-.
вые им открывшееся...
- Что такое человек в степи, да еще вот так упавший навзничь? - спустя некоторое время подает голос Заболотный и сам себе в раздумье отвечает: Это и есть человек наедине с вечностью...
- А нам с Дударевичом среди вашей вечности найдется местечко? оживляясь, шутливо любопытствует Тамара.
- Пристроим как-нибудь.
- И какой вид мы там будем иметь?
- Вполне респектабельный. Два весьма благополучных человека... Он и она, имеющие все для того, чтобы считать себя удачливыми в жизни и поэтому быть счастливыми...
- Вы так полагаете?
- А почему бы и нет?
- Легко сказать - счастливыми... А если человек не реализовал себя, своих возможностей? Если живет вполнакала? Что тогда?
- Порой мы гонимся за призрачным, преувеличиваем значение вещей несущественных, без которых человек может легко обойтись... И без внимания оставляем то, чему, собственно, пет цены... Ежедневно бумаги, сейфы, портфели, коктейли, а слышите, вон кузнечик трещит! Когда мы слушали его?
- Кроме трав, наш Заболотный в равной степени чувствителен еще и ко всяким насекомым,- размеренно замечает Дударевич в ироническом тоне.
- Можете смеяться, но я и вправду испытываю слабость ко всевозможным малым созданиям...
- Это интересно! - воскликнула Тамара.- До сих пор не замечала за вами такого. Просто трогательно: Заболотный - лед, Заболотный - кремень - и вдруг...
- Нет, серьезно. С детства люблю, скажем, трескотню кузнечиков, сам не знаю почему. Для меня в их стрекотании есть что-то, ну, как бы это сказать, неземное, что ли...
Звуки их как бы от солнца... Согласитесь, это действительно редкость. Божественная редкость!
Мягкостью вечерней веяло от степи, светом, ласкающим глаз, наполнено было вес небо. Тамара загляделась вверх, в его голубизну.
- У каких-то племен Океании голубой цвет считается символом бессмертия... Вон и ласточка появилась... смотрите, как она виражирует... Сколько пластики в этом полете...
- Добычу ловит на лету,- объяснил Заболотный.- Л искусство маневра и впрямь несравненное...
Солнце зашло, тихо нырнуло в красную дымку, за небосклон, в степи, однако, все еще было светло, и белые неподвижные облака по горизонту, "степные Арараты", проступили сейчас еще отчетливее.
- Как это он хорошо сказал: добрые облака,- вполголоса произнесла Тамара.- И так метко их назвали - "деды". Словно седые патриархи, сидят под юртой неба, углубленные в свои думы-раздумья... Седоволосые, величаво спокойные, наблюдают оттуда за своей планетой. Л ну, какие вы там? Чем заняты, чем озабочены? Не слишком ли измельчали, погрязнув в житейской суете?
- Верно, все они видят,- в тон ей добавил Заболотный.- И правды наши, и наши кривды, и трассу эту, по которой столько нас летит, издерганных стрессами, ошалевших от дел, порой до смешного, до грустного суетных...
Все, все им видно оттуда! Однако, как говорят поэты, дорога зовет!
Заболотпый рывком встал на ноги, вслед за ним поднялся и Дударевич, старательно стряхивая с себя солому.
- Побыли дикими, и хватит. А ты? - обратился Дуд ревич к жене.
Он стоял перед Тамарой, как бы красуясь, распрям)
плечи и поводя ими, на устах улыбка уверенности, из-noд бровей профессионально острый, слегка иронически)
взгляд. Волевой, боксерский подбородок и - контрасте к нему - ямочки на щеках. Когда они появляются, вмест с ними возникает в выражении лица что-то милое, почтдетское. Кто-кто, а Тамара знает обманчивость этого выражения, так умилявшего некоторых посольских дам. "Нао денди с ямочками",- игриво отзывались они о Тамарино"
избраннике.
