Еще днем Заболотный признался:
- Чего не терплю на трассе, так это прицепов, болтающихся перед тобой, как телячий хвост... Да еще объездов, особенно ночных...
И как будто предчувствовал. Перед ними как раз и возникает из темноты фанерная доска с небрежно наляпанной надписью: "Объезд!" Невыносимая для водительского глаза стрелка властно направляет все движение в сторону, куда-то в пропасть клубящейся ночной ныли.
Только съехали с полотна дороги, как сразу их затрясло, будто тга центрифуге, ударило тучей густой пыли от встречных машин.
- Где мы? - озираясь спросонок, испуганно заморгала Тамара.
Дударевич поспешно бросился поднимать стекло, с тревогой поглядывая па Заболотного, который пошел сквозь пыльную облачность слепым полетом. Они все глубже погружались в сухую взвихренную тучу, в серый бурлящий хаос, навстречу им громыхали неуклюжие автоколымаги, па одном из кузовов они успели увидеть огромную клетку со скотом, вслед за машиной с рогатыми пассажирами прогудел громадный рефрижератор, он прошел почти впритык, у Тамары душа оборвалась от близкой опасности, казалось, этот увалень обязательно заденет их своим бортом. Даже странно было, как Заболотному в этом взвихренном хаосе пыли удается проскочить нетронутым, невредимым. Словно рыбина, извиваясь, избегая встречных, он пробивается все дальше и дальше... Объезд все не кончался.
"Тут и вправду помочь может только интуиция, неуловимое водительское чувство",- отметила в мыслях Тамара, отдавая должное мастерству Заболотного.
Но вот их загерметизированный лимузинчик наконец выбрался из клубящейся пыли на подъем, вновь устремляясь к полотну трассы. Они уже вот-вот должны были выскочить на асфальт, как вдруг Заболотный круто вывернул руль в сторону, и машина резко остановилась, завизжав тормозами.
В свете фар тускло поблескивал никелем валявшийся в пыли велосипед, неподалеку от пего недвижно распласталось на обочине тело человека.
Ошарашенные, все трое выскочили из машины, подбежали к месту несчастья. Куча лохмотьев, тяжелое массивное тело в ныли,- как упал, так и лежит ничком, руки безжизненно раскинуты... Кто он?
- Труп,- глухо сказал Дударевич.
Заболотный, присев на корточки возле незнакомца, потрогал рукой его плечо. Никакой реакции. Никаких признаков жизни.
- Он мертв? - испуганно наклонилась рядом с Заболотным Тамара.
- Наверное, рефрижератор сбил,- высказал предположение Дударевич.Нужна милиция, не смейте трогать его.
Заболотный осторожно перевернул тяжелое тело лицом вверх. Плотный, могучей комплекции степняк. Сквозь слой пыли на лице темнеет щетина, левая щека вся в ссадинах, на шее тоже пятна не разобрать, мазут или кровь. Курткаспецовка и майка под ней - все пропитано потом. В стороне валяется кепка с разбитыми комбайнсрскими очками, по ним уже прошло чье-то колесо... Не иначе как механизатор.
Чем-то похожий на того, что встретился им днем на другом отрезке этой трассы. Чуб на голове слипся, глаза закрыты, вроде как у тех, что навсегда. Заболотный приложил ухо к груди, прислушался. Ничего не услышав, взял тяжелую вялую руку пострадавшего, стал искать пульс.
- Ну что? - еще ближе наклонилась Тамара.
- Не нахожу.
- Надо зеркальце! - и она опрометью бросилась к машине. Еще в детстве слышала, что в таких случаях прикладывают зеркальце к губам, по нему будто бы можно определить, есть ли у человека дыхание.
Когда прибежала с сумочкой, торопливо доставая из нее зеркальце, Заболотный, не оборачиваясь, отстранил ее.
- Не нужно. Он жив.
И, словно в подтверждение его слов, из груди механизатора вырвался еле слышный, будто из подземелья стоп.
- Да, да, он жив! - вскрикнула Тамара,- Как же с ним быть?
Заболотный, подложив под плечи пострадавшего ладони рук, очевидно, ждал помощи от Дударевича.
- Бери же, помоги... Его нужно в больницу.
- Да ты что? Ты в своем уме? - оторопел Дударевич.- Тут уголовщина! Он у нас умрет по дороге!
- Да будь же человеком... Бери!
- Все, все ляжет на нас,- суетливо нервничая, выкрикнул Дударевич.- Мы будем виноваты, только мы!
Ведь никаких свидетелей!... Мы и он. Безумцем нужно быть, чтобы встревать в такое!
- Ты прав, сто раз прав,- прервал его Заболотныи.- Но что ему от твоей правоты?
- А что мне от этой уголовной истории?
- Ну хватит, помоги же...
- Я сказал! Нс будет этого!
- Будет! - выкрикнула, бросившись вперед, Тамара.
