…Несколько часов спустя на трассе появились автобусы — целой кавалькадой летели на юг «Икарусы» с детьми. Хотя день был ослепительным, огромные машины мчались при ярко включенных фарах, и это поражало: днем под лучами солнца, а мчат с зажженными фарами! На лбу каждого из автобусов краснеет полотнище с надписью: «ДЕТИ», «ДЕТИ»… Стало быть: все расступайтесь, проезжайте, будьте предельно внимательны, потому что это мчит к морю, куда-то на Арабатскую Стрелку маленький и, быть может, самый надежный в мире народец — заводская детвора!.. Юные пассажиры, наэлектризованные нетерпением, торопили себя, они, будь их воля, торопили бы самый бег времени! Дорога аж свистит от мощных «Икарусов», в автобусах слышны музыка и пение, выглядывают оттуда веселые детские лица, радуясь лету, а на обочине раскаленного полотна трассы, у покрытых серой пылью придорожных деревьев стоит высокий, с бледным лицом, с развевающейся сединой человек, голосует! Впрочем, кажется, напрасно… Пролетают мимо него «Икарусы» с ракетным воем, с солнцами фар, неестественно яркими даже при свете этого белого степного дня, полные музыки и пения, полные веселья, занятые собой, куда уж там заметить им кого-то у дороги, мчат, не останавливаясь, и такое впечатление, что их сейчас не задержала бы в этом полете никакая сила на свете, не то что чья-то там рука, поднятая в голосовании… «Гуси-гуси-гусенята, вiзьмiть мене на крилята!» — «Пусть тебя задние возьмут…» Все мимо да мимо, все быстрее да быстрее, потому что где-то там, впереди, как образ их мечты, уже брезжит море и далеко тающая среди его синевы, солнечной дымкой подернутая Арабатская Стрелка.
Голосующий, кажется, и надежду уже потерял привлечь к себе внимание этой пролетающей кавалькады, когда вдруг последний из «Икарусов»… останавливается!
— А вам куда? — с веселым интересом набросились на Заболотного дети, когда он вошел в автобус. Синегубые, заевшиеся шелковицей, смело допытывались: — Кто вы? Откуда?
Заболотный, заняв свободное место, показал детям на чуть заметно белеющие под небом облака-Арараты:
— Оттуда я.
— О, так вы снежный человек?
— Возможно, — ответил Заболотный в тон детям, нисколько не сомневаясь, что среди этой публики он всегда найдет тех, кто обладает достаточным чувством юмора.
— Снежному человеку ура! Ура! Ура!
Через минуту их «Икарус», догнав кавалькаду, снова летел во весь дух к морю, светя навстречу солнцу своими огромными слепящими фарами.
Никогда о том случае разговора между ними не было. Лишь однажды Лида, видимо, что-то прослышав от матери, неожиданно спросила Заболотного во время вечерней телепередачи:
— Кирилл Петрович, что там произошло у вас в степи?
— В какой степи? — пожал он плечами, хотя сразу догадался, о чем она спросила.
— Ну, тогда, во время отпуска, когда я в пионерском лагере была… Кого-то вы там с моими подобрали на трассе? Кого-то спасали ночью?
— Мало ли что случается на трассах… Дорожный эксидент.
Девочка посмотрела на него строго и пристально.
— Отец в той истории повел себя достойно?
Заболотный не сразу нашелся что ответить.
Гуси-гуси-гусенята, возьмите меня на крылышки…
— В духе времени, — ответил погодя. — Никаких к нему претензий.
Девчушка, кажется, удовлетворилась ответом.
Не станет же он рассказывать Лиде, как уже в санатории, там, где «ночь лавром и лимоном пахнет», один уважаемый, пожилого возраста товарищ из их дипломатического племени однажды во время прогулки спросил Заболотного:
«А это правда, что Валерий наш на трассе какого-то знатного механизатора спас? На высоте оказался?»
«Правда».
«Кто бы подумал… Такой себялюбец, карьерист-перворазрядник, и вдруг…»
«В людей нужно верить, Иван Маркелович», — весело сказал тогда Заболотный. Этим, собственно, и исчерпана была тема. Интересно, что со временем Дударевич и сам вполне вжился в эту свою версию с подвигом на трассе, так вжился, что, кажется, и самому поверилось, будто действовать там пришлось ему, а Заболотный, считалось, при этом как бы просто… присутствовал. Тамару это возмущало, а Заболотного больше развлекало: пусть… Немного смещены акценты — что ж такого? Проявленное коллегой умение даже забавляло его.
Волна времени многое смывает, и вот теперь их семьи снова сосуществуют довольно слаженно, среди коллег считается, что они даже дружат. Да вроде бы и похоже на то…
На следующий день был выходной, офисы везде закрыты, и, чтобы провентилировать себя, как выразился Дударевич, решено было ехать семьями на берег океана.
— Присоединяйся и ты к нам, — приглашает Заболотный и меня в эту поездку.
Пожалуй, лучше и не придумать. Несколько десятков миль быстрой, вполне приятной езды — и уже на нас повеяло водным простором…
Впереди сверкал океан.
— Здесь лучше всего, — облегченно сказала Лида Дударевич, когда мы все вышли из машины.
