Вдали по окоему недвижно и спокойно стояли белые облака. Заболотные, отделившись от нас, остановились на деревянной эстакаде, проложенной вдоль берега, и смотрели на те белые-белые облака как-то необычно долго, хотя облака — как облака, разве что высокие и до самых верхушек залиты светом. Впрочем, сам процесс восприятия мира здесь, оказывается, претерпевает изменения. Отсюда, с океана, тебе, непривычному, кажется, будто солнце всходит где-то не с той стороны и что оно вообще светит вроде как бы на севере; лучи его теперь уже по-осеннему нежарки и спокойны, однако все небо над океаном в мерцающем сиянии (возможно, как раз океан и прибавляет ему света), глазам непривычно, и мы вряд ли удивились бы, уловив в мерцании воздуха что-то похожее на «летающие тарелки». Тамара Дударевич, смеясь, уверяет, что однажды она отсюда действительно видела «то самое», правда, это было летом, в день особенно слепящий…
По всему побережью тянутся поселения из стандартных домиков, их тут множество, одинаково бесцветных, сейчас полузаметенных песком, ведь место такое, что ветры в осеннюю или предосеннюю пору почти никогда здесь не утихают, и сегодня тоже ветер упругий дует, носит-вертит в воздухе чаек с такой легкостью, словно они бумажные… В летнюю жаркую пору некоторые из наших дипломатов арендуют на этом юру домики для своих семей, хотя трудно представить, как люди тут спасаются от ветра и палящего солнца, все ведь открыто ветрам океанским, а на суше ни единого деревца, только раскаленное гофрированное железо, пески да эти стандартные, тоже под цвет песка жилища-коттеджи, которые делают, кажется, из прессованных опилок. Сейчас большинство домиков закрыто наглухо, жильцов не будет в них до следующего сезона, когда океанский берег вновь позовет сюда измученных духотой горожан. Хотя и не сезон, но повсюду пестрит реклама и все еще функционирует, как и летом, городок развлечений с аттракционами, разными технизированными играми, принимает посетителей дельфинариум под открытым небом, — оттуда, с его ярко разукрашенного амфитеатра, даже сюда, на берег, доносятся взрывы смеха, крики одобрения: это дельфины демонстрируют свой ум и сноровку, с эстакады нам видно, как они снова и снова, высоко выпрыгивая из воды, пролетают в воздухе через кольца, словно первоклассные акробаты.
Выступлениями дельфинов руководит, стоя на подмостках, дрессировщик в красном, по его знаку воспитанные в океанских водах артисты довольно-таки охотно показывают людям свое мастерство, красоту пластики в сочетании с врожденной добротой и радующей зрителей сообразительностью.
— Поменяться бы им ролями, — замечает Заболотная. — Пусть бы еще тренер сквозь кольца попрыгал, а дельфины посмотрели, как это у него получается…
Лида, поднявшись на цыпочки, напряженно, с волнением следит за сеансом, улыбки дельфинов, весело летающих в воздухе, видно, забавляют девочку больше, чем та дорогостоящая игрушка, которой Дударевич решил заинтересовать дочку. Сначала я даже не понял, чем это он так настойчиво старается развлечь Лиду, и Тамара, заметив мою неосведомленность, со смехом объяснила, что в руках ее технократа миниатюрный японский компьютер, в порыве родительских чувств Валерий за нешуточную цену приобрел его для дочки, но пока что детской игрушкой чаще забавляется сам.
— А что? Все мы перед вечностью дети, — снисходительно бросает в нашу сторону Дударевич и уверяет, что его микрокомпьютер — штуковина, обладающая исключительными способностями, она может мгновенно выполнить огромное количество самых сложных расчетов, в ней заключена сила логики, и ему, Дударевичу, в самом деле приятно позабавиться на досуге столь умным устройством. Электронный малыш этот умеет делить, множить, извлекать корень, он оперирует астрономическими цифрами, с кем же Дударевич лучше мог бы потренировать свой интеллект? Уже ему будто удалось с помощью этого прибора самостоятельно определить расстояние до Луны и даже до Марса.
— А спросите его: зачем? — смеется Тамара.
— Как зачем? — удивляется муж. — Надо же проверить, не обманывают ли нас астрономы, там всякие есть…
— Ты лучше измерь нам расстояние до тех вон «дедов» на горизонте, — обращаясь к мужу, кивает Тамара на облака, белеющие своими вершинами как бы по ту сторону океана.
Дударевич на ее шутку не реагирует, у него что-то там заело в компьютере, и он, сосредоточенно нахмурившись, пытается наладить свою игрушку.
— Папа, ты скоро? — теряет терпение Лида.
— Идите гуляйте, я догоню.
Вдоль берега на много миль протянулась деревянная эстакада, построенная специально для прогулок. Сейчас на эстакаде гуляющих немного, идти по ней так хорошо… Лида, по-детски оживившись оттого, что очутилась наконец на свободе и может разгуливать по такому необычному гулкому сооружению, побежала догонять Заболотных, удалявшихся вдоль океана по этой поднятой на опорах деревянной дороге. Они удалялись довольно стремительно, будто вознамерились уйти куда-то, чуть ли не за горизонт.
Лиде явно нравилось бежать за ними, окликать их на бегу.
