Правда, по словам Виноградова, через какое-то время одна из представительниц премии просила его дать домашний адрес, чтобы прислать диплом. Павел дал свой абонентский ящик, но вновь ничего не получил…
— Если говорить серьезно, — рассуждает Павел Виноградов, — не очень понимаю. почему именно мне выпала такая честь — хотя, конечно, я был очень рад оказаться в одной компании с Павлом Астаховым и Валентиной Матвиенко. Моя колонка волне умеренна по тону, я не ругаю феминисток последними словами, как это принято у них в отношении защитников «патриархата». Я просто указываю им на серьезные нарушения логики в их учении, из-за чего современный феминизм выглядит не движением за права женщин, а некой женоненавистнической — мизогинной, как они говорят — практикой, запрещающий женщинам абсолютно все, что веками составляло их гендерный менталитет, и низводящей их до уровня бесполого и не слишком привлекательного существа.
Кроме того, по словам Павла Виноградова, публикация, благодаря которой он стал «сексистом года», была создана им в соавторстве.
— Моя колонка была лишь небольшой репликой к полосному материалу под названием «Женский экстремизм», в котором феминизм действительно был подвергнут резкой, хоть и весьма аргументированной критике, — рассказывает он. — И автором этого материала была журналист и писатель Татьяна Алексеева-Минасян, которая работала тогда заместителем редактора отдела социальных проблем «НВ». То есть, получается, увидев под материалом две фамилии, одна из которых мужская, а вторая — женская, дамы-феминистки дали премию за него мужчине, хотя основную часть писала женщина. Что свидетельствует об их глубоко патриархальном восприятии жизни, а также развитых двойных стандартах. Впрочем, последнее — образ существования и действий любой либеральной идеологии.
Премия Рунета «Сексист года», основанная инициативной группой «За феминизм» при поддержке Гендерной фракции партии «Яблоко», вручается с 2010 года.
Журналисты осаждённого Ленинграда внесли огромный вклад в дело защиты города
Блокадная журналистика — уникальный культурный феномен. Она близка к военной, но носит особые черты — ленинградские журналисты во время блокады находились в своём городе и вместе со всеми его жителями делили тяготы и лишения. А корреспонденты, работающие на фронтах, помимо своих профессиональных обязанностей, нередко принимали участие в боях.
Блокадную журналистику характеризуют и некий особенный публицистический стиль. Это, прежде всего, очерковость, глубокое проникновение в личность героя статьи с помощью чисто писательских средств. Немудрено: именно в Ленинграде, а потом и по всей стране в редакции появилась должность «писатель в газете». Например, в «Ленинградской правде» сотрудничали такие литераторы, как Николай Тихонов, Всеволод Вишневский, Всеволод Азаров, Виссарион Саянов, Ольга Берггольц, Александр Прокофьев, Вера Инбер, Вера Кетлинская, Евгений Федоров и многие другие. Разумеется, это очень повысило художественный уровень материалов.
Но дело не только и не столько в литературных красивостях и публицистических находках. Система журналистики Ленинграда блокадной поры имела единое с фронтом информационное пространство, общую боевую задачу — отстоять город. СМИ были связующим звеном армии и города. С первого дня войны журналисты поняли, что в их руках мощное оружие, которое сегодня называют информационным. И они пользовались этим оружием так, чтобы нанести как можно больший ущерб врагу. Публицисты тех лет сравнивали своё перо со штыком.
Генерал армии, дважды Герой Советского Союза Павел Батов в книге «В походах и боях» проводит параллель между снайпером Максимом Пассара, уничтожившим 380 гитлеровцев, и писателем Ильей Эренбургом:
«Немцы сбрасывали листовки с дикими угрозами в адрес Максима Пассара. Я знаю ещё только одного человека, тоже снайпера нашей страны, на которого тогда фашистские пропагандисты с такой же ненавистью обрушивали свою злобу — это Илья Эренбург».
Действительно, сам Гитлер объявил писателя своим личным врагом.
Блокадная журналистика обучала военному мастерству, причём, не инструктивно, как военные уставы, а через моделирование поведения человека на войне. Упомянутый уже генерал Павел Батов назвал военную газету «аккумулятором боевого и политического опыта солдат и офицеров». Но, опять же, и это было не всё. Именно в Ленинграде родился термин «наука ненависти». Журналисты учили солдат существованию во время войны — для человека неестественному. Учили ненавидеть врага.