Мой друг-писатель как-то заметил, что считает ПМ всю литературную шушеру, расплодившуюся за последние годы. Я попытался его разубедить — литературному бурьяну не обязательно давать звучное имя. Просто многие любители пописать (ударение на третьем слоге), что-то услышав о ПМ, решили, что это когда можно писать все, что придет в голову, и ничего за это не будет. Вычитав у того же Виктора Пелевина, что вся современная культура является «диалектическим единством гламурного дискурсА и дискурсивного гламурА», они на глазок смешивают «дискурс» и «гламур», добавляют надерганных цитат из классиков, щедро заправляют варево порнографией и обсценной лексикой, вставляют эпатажный посыл и утверждают, что сочинили ПМ. По большей части они эксплуатируют не пост-, а именно модернистские жанры — сюрреализм, абсурд, поток сознания, уже перешедшие в разряд классического наследия.
Но метод ПМ можно применять и в контексте иных классических стилей. Потому признанными мастерами ПМ являются Умберто Эко и Джон Фаулз, Владимир Набоков и Михаил Булгаков. Разница тут, какая есть и всегда будет между писателями — в степени таланта и знаке мироощущения. А метод… Метод может быть и ПМ. Ведь времена не выбирают.
Литература уходит в Сеть
Словечко «сетература» я впервые услышал в середине девяностых. Коллега с упоением рассказывал об «известном сетевом литераторе Андрее Агафонове». Я тут же вспомнил не всегда трезвого очкарика, с которым вместе работал в крупной сибирской газете. Он был юн, преисполнен уверенности в собственной гениальности и действительно писал отличные тексты. Значит, теперь Андрюша — «известный сетератор»… Я прочитал в сети его трагический роман и удивился, что эту вещь никто не хочет публиковать. Потом удивляться перестал, а сетература на моих глазах расцветала махровым цветом.
Этот термин имеет несколько значений, но мы берем лишь одно — литературное творчество в интернете. Российский сегмент сети оказался для этого особенно подходящим. Потому что мощна у нас традиция самиздата, и многие творцы, помнящие еще, что ««Эрика» берет четыре копии», с комфортом пристроили свои творения на просторах интернета. Конечно, самиздат, что бумажный, что сетевой, — идеальное прибежище для орды бездарных графоманов с манией величия. На момент написания этой статьи на крупнейшем в Рунете ресурсе для самодеятельного творчества «Журнал «Самиздат» (СИ) были зарегистрированы 47 996 авторов. Пусть больше половины этих страниц — клоны, созданные с разными целями, но не могу представить, чтобы русскоязычная литература скрывала сегодня в своих недрах 20 тысяч не публикуемых писателей. А ведь такие ресурсы все множатся: «Проза ру», «Стихи ру», «Неизвестный гений», сообщества в блогосфере…
Разумеется, большая часть тамошних «пейсателей» никакие не писатели. Однако политика нынешних издательств, боящихся опубликовать «неформатный» текст, привлекает в сетературу множество талантливых авторов. Их произведения в Сети получают зачастую аудиторию больше, чем если бы вышли на бумаге. Они участвуют в сетевых конкурсах, уровень многих из которых весьма высок, и выигрывают их. Нередко они прорываются все-таки на книжный рынок, не оставляя тем не менее свои интернет-страницы.
С другой стороны, как реальный самиздат иногда привлекал официально публикуемых маститых литераторов, так же и виртуальный. Недаром знаменитый сетевой «библиотекарь» Максим Мошков (Lib.Ru) с какого-то момента переводил странички известных авторов на режим самообслуживания, то есть в тот же самиздат. Что привлекает мэтров в сети? Прежде всего то же, что и прочих сетераторов, — возможность практически мгновенно узнать, как читатели воспринимают произведение.