Виртуальная литература представляется мне некой альтернативой, спасением для многих пишущих и читающих. Любой может поместить свое произведение в Сети и быть признанным или непризнанным. Но некоторые авторы, особенно молодые, выщелкивают рассказы и повести в сеть сразу после финальной точки, даже не перечитав написанное. Книга — это ребенок, которого автор отправляет на первую самостоятельную прогулку. Если пишущий хочет, чтобы дитя понравилось публике, его следует нарядно одеть, причесать, украсить бантом занимательности, проверить крепость сюжетных пуговиц и крючков, смести щеткой мусор пустых фраз, повторов и неблагозвучий, а потом уже с напутственным шлепком первой динамичной фразы выпустить в люди.
Но, несмотря на весь неминуемый в бесконтрольном потоке брак, сетература — альтернатива нынешнему коммерческому издательству. Когда в 1989 году начали появляться свободные издательства, братья Стругацкие и московский фантастический молодняк учредили и свое, где я проработал несколько лет.
Главным для нас, несмотря на то что этот бизнес приносил неплохие деньги, был интерес к литературе. Нам хотелось явить читателю замечательные произведения, которые не достались ему из-за малых тиражей или прежних запретов. Сегодня издательств, работающих на голом энтузиазме, немного, и я ими искренне восхищаюсь, потому что ощутимого дохода они не получают, а книги издают подчас редкостные. Погоду же на книжном рынке делают два-три крупных книгоиздательских холдинга, по своей сути существа сугубо коммерческие. Для них главное — книжный поток и так называемые бестселлеры, которые объявляются «наиболее продаваемыми» еще до начала продажи. Автора выбирают, руководствуясь социальным статусом, возрастом и другими, по их мнению, важными критериями общественного интереса. Например, берут какого-нибудь маленького обиженного мальчика из бывшей союзной республики и делают книжку о его сенсационных злоключениях на новой родине. Подсказывают юному дарованию сюжетные ходы, перипетии, навязывают монстров-героев, фантастические обстоятельства, вроде откушенной пьяным милиционером руки, и выпускают в облаке назойливой рекламы, которая внушает покупателям мысль, что это лучшая и честнейшая книга всех времен и народов. Если не прочитаешь — считай, упустил свое эстетическое счастье.
Что касается книгопродавцев, то раньше в Петербурге насчитывалось более ста самостоятельных независимых книжных магазинов. Когда в город пришли книжные сетевики, они подмяли их под себя. И теперь у писателя или маленького издательства практически нет возможности выставить книгу на продажу — головной офис в Москве запрещает брать книжную продукцию со стороны. И блестят на прилавках книги, из которых, по моему мнению, 90 процентов — просто обман покупателя. Недавно я несколько часов копался на полках одного сетевого магазина. Выбрал всего две (!) книги.
Куда деваются авторы притянутых за уши бестселлеров? Их фамилии без пол-литра теперь и не вспомнишь. Взять хотя бы Паоло Коэльо. Одно время о нем не говорил только ленивый, а теперь — тишина. Правильно кто-то назвал бестселлером книгу, о которой все говорят, но никто не читал. В сети же мнения о произведениях создают сами читатели, без подсказки рекламы, и в этом сетература честнее книжной торговли.
— Для меня писатель-любитель — это человек, которому издатели хоть раз заплатили за право опубликовать что-либо из его литературных произведений. А писатель профессиональный — тот, кто может кормиться сам и кормит семью исключительно писательскими гонорарами. Исходя из этой терминологии, профессионалом писательского цеха я себя никак не могу ощущать. А вот писателем-любителем стать уже успел.
Чтобы расти и развиваться максимально быстро, новичку вроде меня нужны три референтные группы, которые независимо друг от друга будут давать оценку его творениям:
— обычные читатели, те, кто в писательском мастерстве понимает еще меньше, чем я;
— коллеги-любители, начинающие писатели со схожим багажом знаний и сопоставимым уровнем мастерства;
— наставники, писатели-профессионалы, помогающие новичку находить приемы и открывать тайны его индивидуального писательского таланта.
Так вот, СИ для меня — это прежде всего возможность наиболее мобильного и комфортного доступа ко второй и, отчасти, к первой из трех основных референтных групп. Когда первый вариант вещи уже создан, возникает необходимость в критике, шлифовке, доработке, поиске ошибок. Вот здесь-то произведение выкладывается в открытый доступ и одновременно рассылается нескольким постоянным читателям. На этой стадии помощь СИ и интернета вообще бывает очень существенной.