Правда, когда говорят об исторической фантастике, в голову первым делом приходит одно из самых модных в последнее время направлений — фантастические романы о том, как обычный человек, наш современник, попадает в прошлое и ведёт там полную приключений жизнь. Такие книги называют «литературой о попаданцах», и относятся к ней в лучшем случае как к литературе второго сорта, пригодной только для того, чтобы убить время, а в худшем так и вовсе с презрением.
Это можно понять: как правило, в такой литературе главный герой изначально является ничем не примечательным «офисным мальчиком», не способным ни постоять за себя, ни чего-либо добиться, но в прошлом он странным образом превращается в героя, крутого парня, который с лёгкостью пользуется своими знаниями об истории, входит в доверие к правителям или военачальникам, указывает им, что делать, и полностью меняет историю. Хотя попади такой человек на самом деле, скажем, во времена Ивана Грозного, ему бы не только не дали поговорить с царём, а в лучшем случае сразу посадили бы на кол! В общем, подобная литература, мягко говоря, очень наивна, и в ней не стоит искать интересные и умные мысли. И это — большая беда исторической фантастики, потому что по одному этому направлению читатели судят обо всём жанре в целом.
Однако и жанр альтернативной истории, и вообще вся литература, в которой сочетаются история и фантастика, гораздо глубже и разнообразнее — это не только «попаданческие» романы, это ещё и много других направлений. Существуют почти чисто исторические вещи, в которых присутствует лишь лёгкий оттенок фантастики или мистики. Существуют произведения, основанные на мифологии, на древних или более современных легендах: в них на фоне исторических событий могут действовать не только люди, но и разные мифические существа. Наконец, существуют серьёзные книги в жанре альтернативной истории — их авторы пытаются понять, как сложилась бы жизнь в той или иной стране, если бы какое-то важное историческое событие не произошло или закончилось бы иначе.
Любое из этих направлений требует от автора огромной работы, изучения множества источников информации, их сопоставления… А ещё — богатой фантазии и нестандартного мышления. И я с радостью замечаю, что среди начинающих писателей многие посвящают себя именно исторической фантастике во всех её проявлениях.
«Идейных писателей мало, но они самые заметные»
Последние несколько лет главенствует один жанр — фантастический боевик. У него много разновидностей. Например, к боевикам можно отнести большинство произведений, написанных в жанре альтернативной истории. К ним же относятся космические оперы и мистические боевики, в которых люди воюют с какой-нибудь нечистью, и другие подобные книги. Но у всех этих видов боевика есть одна общая черта — это приключенческие сюжеты, рассчитанные на любителей «остренького», на тех, кому нравится экшен. С идеологической точки зрения боевики никак не окрашены.
И если говорить о российской фантастической литературе в целом, то она сейчас тоже не идеологична, подавляющее большинство авторов не поднимают в своих книгах ни политических, ни философских вопросов. «Идейных» фантастов сейчас намного меньше. Тем не менее они всё-таки есть: ещё с советских времён существуют два крыла фантастов, либеральное и консервативное. Их представители постоянно дискутируют друг с другом, иногда довольно бурно, так что порой складывается впечатление, что их больше, чем тех, кто пишет «нейтральные» произведения.
Проследить, как фантасты, придерживающиеся разных взглядов, полемизировали друг с другом, можно по их книгам. Особенно наглядно это показывают романы, написанные в жанрах утопии и антиутопии. Эти жанры были популярны и в советское время, у мэтров нашей фантастики, а потом — в последние годы перед перестройкой, когда следующее поколение фантастов стало полемизировать с мэтрами. И сейчас, судя по тому, что пишут молодые авторы, участвующие в «Бастионе» и других подобных мероприятиях и публикующиеся в сборниках, посвящённых разным злободневным темам, таких как «Либеральный апокалипсис», интерес к антиутопиям и утопиям опять возрождается.
Почти во всех утопиях и антиутопиях так или иначе затрагивались вопросы семьи — её важности или, наоборот, ненужности, её места в обществе. И отношение авторов к семье и её значению с течением времени менялось особенно резко. Первые утопии, созданные в 50–60-е годы прошлого века братьями Стругацкими и Иваном Ефремовым, описывали мир, где семьи в обычном понимании этого слова практически отсутствуют. Дети там не живут с родителями: чуть ли не с первых дней жизни отправляются в интернаты и воспитывают их учителя, а родственники могут лишь изредка встречаться с ними. Самые прогрессивные фантасты тех лет считали, что влияние родителей только вредит детям, поэтому его надо свести к минимуму.