Он почти не писал в последнее время, да и вообще за жизнь написал немного. Вёл мастер-класс юных фантастов, работал политическим обозревателем (Господи, Миша!..) в газете, которая в 90-х публиковала мои первые рассказы. Может быть, и хорошо, что мы не увиделись — наши пути разошлись. Он остался с диссидентами СССР и «неформалами» 90-х, а я — нет. Вряд ли бы сейчас мы нашли общий язык. Но политические разногласия — такая мелочь по сравнению с уважением и благодарностью, которые я испытываю к его литературе!
«Мой читатель умер, мне некому писать», — говорил он в последние годы.
Скорее всего, это просто отговорка, маскирующая глубокий творческий кризис. Вдова писателя убеждена, что умер он от депрессии. Возможно. Но его читатель жив и будет жить, пока люди читают русскую литературу, в которой Михаил Глебович Успенский останется навсегда.
Пассивно-агрессивная Ассоль
«Алые паруса» — самое известное, но не самое значительное произведение Александра Грина.
При этом широкие массы читателей из всего его творчества по большей части знают лишь эту повесть, ну и ещё роман «Бегущая по волнам». Эти выдающиеся произведения, похоже, обладают неким гипнотическим свойством: обычно они воспринимаются, как радостные гимны романтическим мечтателям. Между тем сам дух гриновского творчества отнюдь не романтичен и уж точно не радостен, что очевидно по многим другим, куда менее известным его произведениям, вроде «Дороги никуда», и особенно рассказам, по которым на излёте СССР был снят сюрреалистический «ужастик» «Господин оформитель».
При внимательном разборе и «Алые паруса» тоже не столь уж безоблачны. Хотя совершенно понятно, почему именно эту небольшую повесть («феерию» по авторскому определению) так активно продвигали в СССР, где Грин никогда не был особо в чести, а временами пребывал под прямым запретом. Ведь это произведение о революции — не социальной, конечно, но о той, которая происходит в сознании и побуждает человека разрушать все устои и ломать «скрепы» в погоне за безумной мечтой. Можно назвать её «любовью», «белым кораблём с алыми парусами» или «торжеством коммунизма под красными знамёнами» — суть не изменится. В любом случае герои «Парусов» — плоть от плоти «пламенных революционеров» ХХ века, мечтателей об идеальном мире, писавших вдохновенные стихи между расстрелами «контры»…
Безусловно, эсер-подпольщик Александр Гриневский разделял революционные идеалы — по крайней мере, в первой половине своей жизни. По поводу второй половины есть сомнения, однако, вероятно, к героям своей феерии он относился положительно. Но кто эти герои?.. Вот Ассоль — дочь человека, который ведь и правда своим бездействием покусился на жизнь местного лавочника. Да, тот был очень плохим человеком, из-за которого умерла мать Ассоль, и да, понять Лонгрена можно. Но ведь очевидно и его преступление.
Ладно, пусть для бывшего политического экстремиста Грина месть и убийство — это хорошо и достойно. Но посмотрим на поведение папаши в дальнейшем. Вместо того, чтобы выяснить у местного «фольклориста» Эгля, с какими намерениями он подкатывал в лесу к маленькой девочке, внушая ей яркие, но беспочвенные фантазии, Лонгрен поощряет уверенность дочери в том, что они сбудутся. И та безвольно плывёт по течению в ожидании алых парусов. А ещё я уверен, что вытерпеть притеснения и глумление сограждан ей помогает надежда расплатиться с ними когда-нибудь — когда её корабль наконец прибудет. Она же усвоила от папы, что месть — это хорошо, хоть и ждать её иногда нужно долго… Эта Ассоль не «корабельная», а «пассивно-агрессивная».
Правда, ничего бы она не дождалась, не случись в этом авторском мире Грэя — парня ей под стать. Своенравный юнец, наплевавшей на традиции своей семьи, бежавший из дома, а позже растративший её капитал и занимающийся, скорее всего, контрабандой. Ему кажется, что он с первого взгляда влюбился в спящую девушку, и он проворачивает трюк с алыми парусами — просто чтобы впечатлить своей предмет.
Автор оставляет за рамками повести вопрос, сколько эта выходка стоила и насколько сильно Грэй подставил ею своих матросов и, вероятно, компаньонов. Но девицу он, конечно, получил. Правда, повесть оборвана на кульминации и мы можем лишь пытаться представить, что будет дальше: когда непрочные шёлковые паруса в клочья порвет ветер, а «вечно ожидающая» Ассоль поймёт, что её любимый вовсе не принц, а не слишком богатый судовладелец с долгами и озлобленной командой. Думаю, тогда её агрессивность перестанет быть пассивной… Да и самому Грэю надолго ли хватит восторга и влюблённости? Как скоро он осознает, что зря выпил фамильное вино, которое следовало выпить в раю — ведь это вовсе не рай, а нечто противоположное.