<p>* Над волчьими оврагами *</p> Над волчьими оврагами встает заря российская. Умолкла песня лебедя, а ворон — голосистее. Встает заря раздольная, пятнает небо кровушкой, подпалит землю пламенем бедовая головушка. Полынь-трава на займище с крапивой перекликнется, полынь — судьбина русская, полынь — трава-могильница. У ночи крылья черные лучиной солнца спалены. Умолкнут злые вороны — встает заря венчальная над храмами бессмертными, над темными обрывами, молитвой покаянною звучит заря российская.<p>* Свей мне, княже, полынный венок. *</p> Свей мне, княже, полынный венок. Поцелуй меня в губы пропаще. Уведи с человечьих дорог, укради меня в черную чащу! Ветхой звонницы колокола. Волчий оклик в глуши за яругой. Я чужою невестой была — стала верной твоею супругой. Если хочешь, умру для людей — я к изгнанничьей доле готова. Уведи меня в ночь… Мне не надобно царства земного.<p>* Вошла и промолвила: Здравствуй, сестра. *</p> Вошла и промолвила: Здравствуй, сестра. Прости, что недобрую весть принесла. И колокол вскрикнул тревожный вдали, когда поклонилась я ей до земли. А в белые окна ломилась сирень, да где-то закат воспаленный горел. Не время судить — не гони со двора. Мы, верно, похожи с тобою, сестра: любил он таких — чтобы косы как смоль, а в сердце и в голосе вещая боль, чтоб знали наречье озер и дерев, земные ключи, заговорный напев. Одной лишь тебе я поведать смогу — как сдался град Китеж лихому врагу, как предали князя бездушной толпой, как он в одиночку боролся с судьбой… Вот разве что тайны последних минут не знает никто, и не слушай — солгут. Где отдан шакалам таинственный град, там рыжие сосны от боли хрипят. Прости, что недобрую весть принесла. Прости, что беду отвести не смогла. Померкла от боли у окон сирень, откликнулась в ельнике волчья свирель. Взгляд Лунной княжны полоснул, как ножом. Ответила: — Вижу тебя под венцом. Надень жемчуга и лебяжью фату, иди, поклонившись святому Кресту, далекой дорогой иди, не скорбя, неужто не слышишь — князь кличет тебя.<p>* Стала с проседью — волчья масть! *</p> Стала с проседью — волчья масть! Не поглянусь тебе такою. Отлюбилась, наверно, князь, даже взгляду теперь не стою. Отлюбилась, наверно, князь, больше нет ни красы, ни силы. Разве — спросишь, горько смеясь, под какой метелью бродила. Бедовали одной бедой, там и выцвели косы русы. Разве мне не скорбеть с тобой над загубленной дурой-Русью? Но — склонился ко мне, как брат, ничего не молвишь, не спросишь, а срываешь мой ветхий плат и целуешь волчиную проседь.<p>* Вот я пришла. Что поздняя, прости. *</p>
